Интервью с советником генерального директора ООО «НТВ-Плюс» Константином Кочуашвили.

Журнал «Техника кино и телевидения» № 7 2018 (699)
Рубрика «Телевидение. Тема номера»

— Первый и самый важный вопрос — из какой Вы семьи, кто Ваши родители, как проходило детство, как закладывалось то, что сделало Вас таким, каким Вы есть сейчас?

– Родился я в городе Тбилиси в семье инженеров. И мать, и отец у меня инженеры по обработке древесины, они занимались производством мебели. В начале войны отца даже не взяли на фронт, потому что завод начал делать двукрылые самолеты полностью из дерева.

Перед войной я пошел в школу, а закончил ее в 1951 году с медалью.

 — У Вас в школе уже проявились склонности к технике? Когда вы поняли, что это близко вам?

– Во время школы очень увлекся авиамоделизмом. Это увлечение было настолько сильным, что я начал ходить во Дворец пионеров и там собственными руками делать авиамодели. У отца в подвале был станок, он меня научил строгать. Одномоторная модель гидроплана побила рекорд, который, по-моему, до сих пор стоит. Это настолько сильно меня увлекло, что я уже не сомневался, куда поступать.

— Вы хотели быть инженером, не пилотом?

– Я хотел поступать в Московский авиационный институт. Мы с моим другом, у которого в Москве жили тетя и дядя, приехали и остановились у них. И вдруг тетка говорит: «Вы что, с ума сошли, какой Московский авиационный институт? Идите в Академию Жуковского! Там вам сразу на втором курсе дадут должность, звание и большую стипендию».

Ну мы и поддались. Пошли сдавать экзамены. На собеседовании полковник спрашивает: «А чем ты занимался?» — «Авиамоделизмом». — «Ты принят». Без вопросов. И мы начали учиться в Академии Жуковского в Москве. Стипендия 900 рублей.

Когда перешел на второй курс, нас вдруг всех собрали и говорят: «Сейчас мы вам зачитаем приказ товарища Сталина о создании Радиолокационной академии». Радиолокационных училищ тогда не существовало, а радиолокация, оказывается, была очень нужна. И чтобы это развить, создали такую академию в Минске. Набрали сразу несколько третьих курсов из других академий, которые существовали в Советском Союзе.

Педагогов собрали из лучших учебных заведений со всего Советского Союза. В Минске академия еще не была достроена, и нас поселили в Гомеле в воинской части в маленьких казармах. Началось обучение, на него никто не ходил, все пили по-черному, и наши педагоги делали то же самое, потому что это был шок — из Москвы привезли в какой-то Гомель.

Но спустя две-три недели один из педагогов собрал всех и сказал: «Ребята, я думаю, мы делаем неправильно. Если будем продолжать, нас уволят, а то и посадят. А толку никакого. Давайте лучше будем нормально заниматься, начнем хорошо учиться»… У меня были потрясающие педагоги, особенно в части радиотехники.

Награды Кочуашвили Константина Захаровича

— медаль «За трудовое отличие»(1976 г.);

— орден «Знак Почета»(1980 г.);

— медаль «За укрепление боевого содружества»(2007 г.);

— «Орден Дружбы»(2007 г.);

— орден «Ломоносова»(2006 г.).

«Почетный радист». (05.05.1966 г.)

— Вам это нравилось?

— Радиотехника мне очень нравилась. Я даже собственными руками собрал телевизор.

В 1956 году закончил академию, а тут как раз вышел указ Хрущева о первом сокращении вооруженных сил. Я с двумя друзьями написал заявления — и нас освободили. Мы моментально побежали, получили военные билеты.

— Вы вышли лейтенантом?

– На втором курсе, когда перевели в Минск, дали младшего лейтенанта, а по окончанию стал лейтенантом.

Нам предложили работать в Минском телецентре. Двое моих друзей не захотели, а я остался. Кстати, там же женился, там же у меня родился первый ребенок, мой сынок.

Проработал в Минске года два. Начал с какой-то маленькой должности в лаборатории, а потом меня сделали начальником смены. В 1956 году в отпуск вернулся в Тбилиси, приехал к матери и отцу, они почти плачут. Отец говорит: «А давай я тебя сюда переведу. У нас телецентр строится». Отец был знаком с министром связи.

— Регулярное вещание в Советском Союзе началось в 1957 году, уже готовились к этому?

— В 1956 году я в Минском телецентре уже вещал. А в 1957-м вернулся в Тбилиси. Министр связи Грузии написал министру связи СССР о том, что грузин два года работает в Минском телецентре, а мы строим телецентр в Тбилиси. Будьте любезны, переведите его к нам. Был издан приказ министра связи и меня переведели в Тбилисский телецентр.

В 1957 году я начал работать начальником смены, а вокруг меня были люди, мало знакомые с телевидением. Начальник телецентра вообще никакого отношения к телевидению не имел, все люди из Министерства связи. Главный инженер спросил: «Чего мы тебя держим начальником смены?» Так быстренько меня повысили.

В какой-то момент меня назначили начальником телецентра. А телецентр входил в так называемый Республиканский радиоцентр. Начальником Республиканского радиоцентра был человек, который очень любил движение вперед. Мне несколько раз предложили приехать в Москву на совещание. В то время начальником технического управления Гостелерадио СССР была Валентина Фоминична Железова. В один из приездов она сказала: «Я хочу собрать людей, чтобы телецентры из Министерства связи были переведены в Гостелерадио». — «Это правильное решение. К Министерству связи мы никакого отношения не имеем».

Первое, что я сделал, начав работать начальником телецентра, — «поломал» инструкцию, по которой, если редактор хотел сделать передачу, он должен был написать заявку. Начальник смены получив заявку через отдел координации распределял — в какой студии будет репетиция. Если вдруг что-то там не так написано, я имел право отказать. Если вдруг во время репетиции кто-то что-то не так сделал — я имел право не принять заявку. Как это? За что? Редактор призван, чтобы делать передачу. Хорошо он ее делает, плохо — пусть смотрят другие. Но он делает ее, он творческий человек. Я сказал, что не буду этой инструкцией пользоваться. Редактор написал заявку, какую студию хочет — такую получает. Работаешь — работай.

— Вы сделали не разрешительную систему, а фактически уведомительную.

— Если он должен был закончить в 20 часов, а он не заканчивает, у него времени полно еще, что я должен сказать — иди, до свидания? Железова, зная все это, пригласила меня в Москву, собрала директоров и главных инженеров телецентров всего Советского Союза. На Пятницкой, в большом зале мне дали слово. Я выступаю и рассказываю, как я делаю, почему я это делаю. И вдруг Железова говорит: «А давайте поставим вопрос на голосование, хотите ли вы перейти в Гостелерадио». Все проголосовали «за». И это голосование дало право перейти телецентрам в Гостелерадио СССР.

Когда это все произошло, в Тбилиси появилась необходимость строительства телецентра, поскольку первый телецентр располагался на горе рядом с городом. Вы канатной дорогой поднимаетесь наверх, там работаете, потом канатной дорогой вниз. Либо на машине. Кстати говоря, у меня тогда была «Победа».

Решили построить Гостелерадио Грузии. Председателем Гостелерадио там был Карло Константинович Гардабхадзе. Началось проектирование, он меня попросил помочь. Проектировал очень хороший архитектор. Если я говорил, что вот здесь надо обязательно сделать тамбур перед входом в студию, потому что необходима звукоизоляция, сразу же меня слушал и делал.

— Вы из Москвы этим управляли?

— Нет, в Москву я еще не переехал. Закончили проектирование, начали строительство. Как только фундамент заложили, председатель Гостелерадио говорит: «А чего ты туда ездишь? Переходи ко мне». — «А как я к вам приду?» — «Придешь ко мне начальником техуправления. Народ свой собери».

Мы построили большой телецентр рядом с зоопарком, до сих пор стоит и работает. Необходимо было сделать все комплексы, в том числе аппаратно-студийный блок, кинопроизводство, потому что кино снимали на 16-миллиметровую пленку, там же проявляли, монтировали, электронного монтажа еще не существовало.

Потом Железова предложила переехать в Москву. Я задумался, что же мне делать. В Тбилиси я все-таки на уровне. Она пообещала большую зарплату и квартиру. Я приехал. Сели в машину и поехали по проспекту Мира. А напротив метро «Проспект Мира» три высоких корпуса Гостелерадио СССР. Первые два уже заселены, а третий еще нет. Она говорит: «Любой этаж, любую квартиру — смотри и выбирай».

Лифт работал, я поднялся и с верхнего этажа прошел по всем. Выбрал 13-й, до сих пор эта квартира осталась за нами. Потом у меня еще дочка родилась, мы уже вчетвером были. Когда я начал работать над Олимпийским комплексом, мне дали еще одну квартиру.

— А на какую должность Вы переехали в Москву?

— Железова, когда меня переводила, сказала: «У меня есть должность зама главного инженера телецентра, но она, к сожалению, называется зам главного инженера по кинопроизводству. Я переделаю, это нестрашно». — «Как зам главного инженера по кинопроизводству? Там же сидит мой друг, я его очень хорошо знаю». — «Придется его куда-нибудь перевести». — «Ни в коем случае, я не согласен». — «Тогда у меня одна свободная должность — начальник службы обеспечения программ и диспетчеризации»… Зарплата у меня тогда бешеная была.

Работал на должности начальника службы обеспечения программ и диспетчеризации, занимался именно тем, что я внедрил в Тбилиси. Ко мне обращались все заместители главных редакторов телевидения — литературно-драматических передач, музыкальных и так далее. Все замы приходили ко мне: «Дай, пожалуйста, что-нибудь». А раньше они что делали? Давали заявку в службу обеспечения программ и диспетчеризации, им выделяли на неделю первую студию, тысяча квадратных метров, на съемку какой-то передачи. «Я не понимаю, зачем на неделю, целую неделю будете работать?» — «Да, нам нужна студия целую неделю, будем работать». Ну хорошо. Я даю, но хожу и смотрю. А они час в день работают, а иногда два дня пропускают.

Я отменил такую систему заявок. Заявка только на один день, на неделю не принимаю. Они: «Как, а если нам неделя нужна?» — «Подпишешь еще на завтра, когда я увижу, что тебе надо». Они поняли, начали со мной иначе разговаривать: «Нам сегодня нужна студия, два дня не нужна, на третий нужна». Это сильно подняло мой авторитет у Железовой. Я работал под руководством ее заместителя Ершова Игоря Вячеславовича. Он ревновал — ведь раньше все замы главных редакторов ходили к нему, а тут стали ко мне. А я же этого ничего не знал. И вот в какой-то момент мы с ним расстались.

В конце 1974 года Россия была признана олимпийской страной, было принято решение делать проект Олимпийского телецентра. Генрих Зигмундович Юшкявичюс –зам Председателя Гостелерадио СССР, зная, что я построил Тбилисский телецентр и у меня огромный опыт, начал меня посылать на Олимпийские Игры, в том числе в Америку.

— А до этого Вы за границу не выезжали?

– Выезжал. Например, я был членом комиссии под названием Картер – Сагалаев и мы летали в Атланту на заседания и выработку рекомедаций для телекомпаний. Очень интересная была комиссия. Был такжеана всех выставках IBС, которые проводили раньше под Лондоном, потом они переехали в Монте-Карло. Когда занимался Олимпийским телецентром, ездил в Америку на выставку NAB.

Мы начали проектирование. Главный архитектор проекта —Л. Баталов, тот же человек, который проектировал Останкинский телецентр. Мы с ним спроектировали Олимпийский Телерадио комплекс (ОТРК), который позднее переименовали в АСК-3. Но вся беда в чем? Было принято решение, что к Олимпийским Играм строятся временные сооружения, которые потом сносятся. В том числе и Олимпийский телецентр. Мне надо было разместить радиостудии, телевизионные студии. Получив заявки от всех стран, я уже знал, кому что нужно. Три крупных компании — американская NBC, которая выиграла тендер из трех американских компаний — IBC, NBC, CBS. Потом Интервидение и СССР. Для них три большие студии около 100—120 квадратных метров. Остальные маленькие.

В итоге сделали полукруглое здание, как бы опоясывающее башню. Главный архитектор СССР Посохин говорит: «Останкинский район — это район прямоугольных зданий, это здание не может быть полукруглым, оно должно быть прямоугольным». Мы сели и развернули его в обратную сторону. В одном крыле разместилось кинопроизводство, в другом проявочная часть, затем монтажная часть и редакция и, наконец, телевизионные студии. На самом верху расположились радиостудии. Для того, чтобы не ломать голову, в середине Баталов сделали лестницу, которая так и называлась Баталовская, а наверху сад. Вот и всё — временное сооружение. Мы уже практически начали строить. Директором строительства назначили Абрама Моисеевича Мельберга, а я стал главным инженером строительства. А что такое главный инженер? Это не значит, что я только студиями занимаюсь, я занимался и акустикой, и энергетикой, и водоснабжением. В конечном итоге я еще и подземный переход придумал. Мы проложили кабели между двумя зданиями –телецентром и ОТРК, а все электростанции на другой стороне, и нам надо было оттуда получать тройное электропитание. Получился большой канал. Говорю: «Давайте перекроем и будет подземный переход». Согласились.

Когда мы дошли до середины строительства – фундамент готов, корпус практически готов; принимается решение — а зачем нам временное сооружение?! И мы начали заниматься послеолимпийским использованием ОТРК. К этой работе были привлечены многие сотрудники телецентра.

— Вы все время на стыке были — управление и технические стороны.

– Да. Главный инженер строительства и главный инженер Олимпийского телерадиокомплекса. А что дальше? У меня было порядка 12 главных специалистов — шикарных технарей и переводчиков, в том числе такие замечательные знатоки как Константин Шабский, Борис Степанов, Марина Сальман, Георгий Арумов и другие.

— А новая история, после Олимпийских Игр?

– Наверное, после Олимпийских Игр уже ничего особенного не происходило.

Мне поручили заняться реконструкцией концертной сдудии телецентра. И я это сделал.

Затем я перешел на работу во ВНИИТР, руководимый Сергеем Никаноровым.

В это время была создана компания «Видеофильм», во главе которой стоял Олег Уралов. И меня пригласили на «Видеофильм» главным инженером с довольно высокой зарплатой.

— Но дело же не только в зарплате. Тут огромный исторический проект…

— «Видеофильм» был хорош тем, что нам дали здание принадлежащее ранее графине Фон Мэк в парке Сокольники. Уже почти развалившееся, но как памятник архитектуры его сохраняли. Мне пришлось его восстанавливать, во-первых. Во-вторых, рядом построить корпус. В-третьих, надо было заниматься закупкой оборудования. Первые телевизионные камеры японской фирмы Ikegamy были самые хорошие, но дорогие. Я купил 14 или 15 камер, потому что «Видеофильм» снимал фильмы для кассетных видеомагнитофонов, и это требовало высокого качества исходных материалов.

 

— Скажите, в телемостах Познера Вы принимали участие?

— Первый телемост состоялся во время совместного американо-советского полета «Союз» — «Аполлон», я тогда работал начальником службы обеспечения программ. Я координировал работы, а здесь находилась американская компания NBC, которая вела диалог. Я организовывал связь между Америкой и нами, в концертной студии сидела компания NBC, у них свои редакторы, свои студийные камеры.

 

— А на телемостах, что делали Донахью и Познер, Вы работали?

– Нет. Я спутниковой системой начал заниматься, когда меня пригласили работать на «НТВ Плюс».

— А в промежутке между «Видеофильмом» и «НТВ» Вы чем занимались?

– Промежутка не было.

Когда я продолжал работать в «Видеофильме»,, как раз началась перестройка. В этот период появились В. Гусинский, И. Малашенко и М. Шмушкович. Я со Шмушковичем лечу на выставку в Лас-Вегас, нас пригласил Леша Малинин, генеральный директор компании ISPA. И вот мы втроем летим. Шмушкович сидит рядом со мной и говорит: «Константин Захарович, очень тебя прошу — я ничего не понимаю в телевидении, ты будешь ходить по стендам — поводи меня тоже». — «Хорошо, с удовольствием».

Прилетели в Вегас, пошли по выставке, а меня многие фирмачи знают, приветствуют. Несколько дней пробыли, летим обратно, он мне говорит: «Костя, переходи к нам на работу». — «Куда?» — «Мы компанию «НТВ» создали». — «Что я потерял на НТВ? У меня «Видеофильм». — «Сколько ты получаешь?» Я ответил сколько.

Он пошел к Гусинскому и Малашенко, они предложили в два раза больше. И машину. Говорю: «Иду! Тем более новое дело. Я новые дела люблю». Перешел. В то время для НТВ арендовали на АСК-3 Останкинского телецентра две маленькие студии. По началу работы я перестроил один комплекс компьютерной графики в основном корпусе Телецентра, где стояли большие машины, но они уже не работали, были старые. И сделал там две студии, аппаратную, и все переехали туда. Потом начал заниматься распространением канала.

А еще нам был выделен земельный участок для строительства собственного здания на Новомосковской улице. Для начала мы закопали как примету телевизор. Начали готовит фундамент, но всё заглохло после передачи компании в «Газпром Медиа».

— Фактически Вы обеспечивали технический запуск канала?

– Совершенно верно.

На НТВ я проработал достаточно долго, пока поставил ее на ноги, запустил, много закупок было. И вдруг Гусинскому пришла в голову мысль создать компанию «НТВ-Плюс», спутниковое телевидение. Он меня зовет и говорит: «Константин Захарович, я тебя прошу — возглавь техническую часть «НТВ-Плюс». Спутниковая компания, опять что-то новое, я согласился и пошел. И вот я до сих пор на «НТВ-Плюс».

В начале нами было создано предприятие «Бонум», которое занималось распространением каналов и даже запуском спутников.

Было построено специальное здание в Сколково, а затем даже своя станция для передачи сигнала. Рядом построили корпус для многоканального вещания с условным доступом.

За одну из работ в период руководства компанией Евгением Яковичем нам вручили премию ТЭФИ.

Что входит в Вашу ответственность сейчас?

— Я без работы не могу. «НТВ-Плюс» была единственная компания, которая производила спортивные программы, покупала фильмы, дублировала их и передавала по спутнику. А некоторое время назад компанию разделили на «НТВ-Плюс» и «Матч ТВ». «Матч ТВ» занимается сейчас только спортом, дубляж и распространение программ остались в «НТВ-Плюс», а остальные программы покупные. Покупает программы департамент закупок — и все, ставь, транслируй.

У меня было 13 генеральных директоров на «НТВ-Плюс». Я был переведен в должность советника генерального директора, а Колесников назначен техническим директором. Хотя моего согласия никто не спрашивал, но неважно. Я, можно сказать, вырастил Олега Олеговича Колесникова. Он был в спортивной редакции, занимался техническим обеспечением. Увидел, что толковый парень и перевел его к себе в техническую службу. Он был зам технического директора какое-то время. Я предупредил руководителей нашей компании, что буду его готовить, чтобы он потом сел на мое место…

Олег стал работать, а когда разводили «НТВ-Плюс» и «Матч ТВ», он ушел из компании.

— Мы сейчас с ним будем делать на İBC круглый стол, первый в истории — World Cup 2018, технический обзор и тренды телевидения будущего. Вы будете на İBC в Амстердаме?

– Может быть.

— Мы зарезервировали на 15 сентября небольшой зальчик на 100 человек. Хотим пригласить технических директоров компаний, которые аккредитованы в Москве. Всё на английском языке. Идея — показать, что мы не только умеем захватывать рынок, но и что люди, работающие здесь, по-прежнему умеют делать большие проекты. Надеюсь, все получится.

— Я делал это, с компанией Microsoft в свое время, в Лас-Вегасе назывался «Русский дом»,а на IBC — «Русский зал». Вместе с Натальей Пискуновой мы привлекли тех англоговорящих, которые выступали для России. Вы хорошее дело делаете, удачи!