Интервью с техническим директором «Матч ТВ» Андреем Удаловым.

Журнал «Техника кино и телевидения» № 7 2017 (687)
Рубрика «Карьера»

– Из какой Вы семьи?

Я родился в Москве, наша большая и дружная семья все время прожила здесь. По папиной линии в основном все медики, продвигали науку. Дедушка был ученым и занимался изобретением витаминных комплексов. Отец служил в военно-воздушных силах, тоже врачом. Мама по специальности – инженер.

– То есть тяга к железу пересилила тягу к военно-медицинской карьере?

Абсолютно верно. У меня детство выпало на 80–90-е годы – все, что связано с интернетом, железом, с мобильной связью в 90-е годы получило большое развитие. В 5 классе у меня появился компьютер – один из первых не только в классе, но и, наверное, во всей параллели. Меня это все увлекло: собирать машины самостоятельно, навешивать на системную плату периферийные устройства. Еще до того, как у меня появился свой компьютер, была возможность потрогать Intel 286, а до этого еще был БК с монитором как кубик.

– Был кто-то из взрослых, кто Вам помогал разбираться в технике?

В основном разбирался сам. Тогда это все еще только начиналось. На самом деле намного больший интерес был среди сверстников, нежели среди взрослых. Существовали так называемые компьютерные клубы: на базе школы, я помню, был один такой, куда в субботу утром стояла очередь вдоль улицы – люди хотели зайти и хотя бы полчаса поиграть в какую-нибудь простую игру. Сверстники очень быстро все это подхватывали, и вскоре появились более замысловатые квесты, ребята обменивались мнением, как их проходить – интерес, конечно, развивался на играх. Стали повышаться и требования к компьютерам: как собрать более мощный компьютер для того, чтобы игра заработала, и т. д. Одно тянуло другое. Примерно в 8 классе появились первые компьютеры в школе. Даже информатика велась. Так этот интерес дальше продолжился.

– Куда пошли поступать после школы?

В институт связи – тогда уже Московский технический университет связи и информатики, на факультет многоканальной связи.

В институте было два факультета-лидера: один занимался магистральными сетями, а другой – телефонией (больше по телефонным станциям). Я остановился на первом, потому что мне глобальные вещи интереснее локальных. Вышел я оттуда инженером по оптоволоконным сетям, что в итоге оказалось будущим. Базовые знания, которые в нас вложили и которые

заключаются не в технике и формулах, а в основных принципах (про резерв, про взаимозаменяемость технологий), – они идут сквозь любую технологию, какая бы не появилась.

– То есть образование оказалось удачным для Вас?

Считаю, что для меня это продолжает быть актуальным, интересным – и это самое главное. Может быть, по тем временам в институтах давали не совсем современные знания: вся техника, которая присутствовала, была еще из аналоговой связи, тогда как в мире уже происходил переход на цифровую. Но принципы остаются теми же самыми.

– Однако технологические цепочки все равно начали меняться, правильно?

Я бы не сказал. Начало меняться конечное оборудование. Что касается сетей и принципов топологий – все осталось неизменным. Нам оставалось наслоить знания по современным технологиям на готовую базу и развиваться. Я считаю, что образование дало много хороших базовых знаний, и самое главное – развился интерес к индустрии.

– Вы хорошо учились?

Да. При этом родители никогда не ставили задачу сделать из меня отличника. Хотя и этого можно было достичь.

– В каком году Вы окончили университет?

В 2006-м.

– Каким был Ваш первый гражданский послеуниверситетский шаг?

Интересно, что у меня всегда была перекличка телевидения с обычной связью. Еще в институте я проходил практику у наших крупных операторов связи – это был «ЦентрТелеком» («Связьинвест») – и параллельно работал на телевидении обычным видеоинженером.

– С чем было связано решение совмещать учебу с такой загруженной работой?

Это была не работа, а практика, за которую чуть-чуть приплачивали. У меня совершенно не было ожидания получать большую зарплату – было просто интересно и хотелось попасть в мир телевидения. Получилось устроиться в съемочную группу, которая работала для телеканала «СТС», программы «Публичные люди», которую вел Сергей Майоров. Продакшн у нас располагался в «РИА Новостях»: там собиралась съемочная бригада, выдавали камеру и свет, и мы отправлялись на указанную точку. У меня были простые функции – следить за балансом белого на камере, выставлять свет, отражатель подержать. Словом, быть на подхвате. Однако уже тогда мне было невероятно интересно: я видел каждый выезд знаменитых людей, которые тогда фигурировали на телевидении, бывал у них дома, общался с ними и т. д. После института я работал в главном московском офисе

«ЦентрТелекома» в отделе радиосвязи. Тогда начали появляться первые сети WiMAX, которые были основаны на технологии WiFi-передатчиков – то есть условный «вай-фай» с большим усилителем мощности. «ЦентрТелеком» в больших городах и областях вокруг Москвы ставил эти системы, и я рисовал общие схемы, как их соединять со взаимоувязанной сетью. Дальше образовался оператор, который непосредственно стал заниматься и позиционировать себя как «первый оператор WiMAX в России» – «Старт Телеком». Я перешел к ним и в итоге стал начальником отдела беспроводных технологий. Соответственно, занимался уже только WiMAX’ом: тестировал все оборудование, которое появлялось на рынке, выбирал технологию и строил сети на базе оборудования.

– Почему не попытались закрепиться на телевидении сразу после выпуска?

Поскольку у меня связная профессия и я имел некий багаж знаний, хотелось развивать то, в чем я считал себя тогда специалистом. Телевидение, скорее, зацепило, но еще не был близок к оборудованию, не понимал процесс съемки и т. д. Однако очень скоро меня опять туда потянуло.

– Заскучали?

Достиг своего потолка в радиосетях. Появлявшееся новое оборудование ничего не несло в себе, и я, условно, менял одну железку на другую. Я знал всю цепочку проектирования станции: как ее сдать в Связьнадзор, как получить частоты, все административные вещи – то есть изучил полностью все.

– Там нет такой динамики развития, как на телевидении?

Динамика технологического развития там большая, сети же постоянно меняются: WiMAX сменился на LTE, сейчас уже говорят про 5G, скорость постоянно растет за счет эффективности кодирования и модуляции. Соответственно, элементная база становится лучше, можно больше информации вместить в тот же самый спектр – это линейный рост примерно одной и той же технологии. Там, конечно, революционных вещей не происходит. В телевидении периодически происходят революционные вещи. Хотя, казалось бы, если меняем HD на UHD, то всего лишь умножаем на четыре в представлении обывателя, однако с точки зрения процесса съемок, картинки, деталей, которые мы можем увидеть, – визуальное восприятие совсем другое. Это некая мини-революция в подходе. В связи такого нет. Поэтому, когда появилась возможность вернуться на телевидение, я принял предложение.

– В каком году это происходило?

В 2008-м на телеканале MTV. Эфир тогда еще частично шел с кассет. Больше того, даже прямые эфиры писались на кассету, относились на выпуск и воспроизводились с носителя под видом «прямого эфира». Конечно, мы все это быстро прекратили и перешли полностью на безленту.

– Как происходило Ваше самообучение в этой истории?

Мне в какой-то мере повезло. База безленточных технологий – это, на самом деле, Ethernet-сеть, то есть тот же WiMAX без учета радио. Получается, я пришел из одной серверной и сетевой структуры в другую.

Конечно, я читал много различных источников, в основном про цифровое телевидение, чтобы получить знания по структуре сигнала. Проработал я на телеканале MTV год, и уже за первые четыре месяца мы перешли на безленту и начали вести эфир впрямую. Временной зазор был, но минимальный – цифра практически сразу же попадала на вещательный сервер. Работа была интересной: на MTV я сразу попал в пул единомышленников – молодых людей, которым не страшно менять технологию. Прошел прямой эфир церемонии MTV, и люди выдохнули, сказав: «Зачем же мы столько лет бегали с кассетами с одного этажа на другой, когда можно было сделать один шаг – и все побежало само собой?» В этом смысле все работали одной командой. Алексей Евгеньевич Ефимов создавал некую атмосферу постоянного движения вперед. Все летучки у нас проходили под знаменем: «Что еще мы можем сделать интересного завтра?» И самое главное, что мы все реализовывали, то есть не было долгих процессов согласования, утрясания и всего остального – делали все быстро и качественно.

На протяжении всей карьеры я всегда искал работу, на которой могу саморазвиваться. Для меня это обязательно. Как только я начинаю примерзать к стулу, это сразу становится неинтересно, и значит, надо куда-то двигаться, поэтому следующие четыре года я проработал в Оргкомитете «Сочи 2014». Олимпиада – глобальное событие. Я понимал, что будет больше административной работы, что мне было интересно, и, соответственно, двинулся туда.

– В какой должности?

Начинал с должности ведущего специалиста, позднее уже занимал должность директора департамента сервисного обеспечения телерадиовещателей.

– Что Вы конкретно делали в департаменте?

Я отвечал за всю инфраструктуру для телерадиовещания на всех объектах – с экспертной точки зрения. В моих задачах было донести требования хоствещателя, OBS до всех наших организаций, которые занимались строительством и административными делами. Я должен был рассказать обо всех нюансах приезда вещателей на объекты и что им на этих объектах потребуется. В дальнейшем у нас появился руководитель управления, который как раз занялся административными вопросами: аккредитацией, медициной, прессой. Но это было позже, а первые два года всем занимался я. То есть я больше занимался инфраструктурой, чтобы создать сигнал. Например, телевизионным компаундом, куда приезжают ПТС-ки: какие там должны быть соединения, какое электричество, как его резервировать, какой должен быть свет – все эти вещи проходили мою экспертизу для того, чтобы Олимпиада прошла на самом высоком уровне. Комментаторские позиции, камерные платформы, микст-зоны – все, что было вокруг объектов, все находилось под моим надзором, плюс международный вещательный центр. Не последним фактором было и то, что я хорошо владею английским языком.

– В школе учили?

Закончил школу с углубленным изучением английского языка, за что родителям очень благодарен. Испанский язык немного знаю. Соответственно, за время работы в Оргкомитете получил колоссальный международный опыт. Общался с вещателями, со многими теперь знаком. Сейчас, когда приезжаю на тот же IBC (Международная выставка телерадиовещания, мультимедийного оборудования, цифровых технологий) в Амстердам, кругом свои лица, и можно легко обменяться опытом, что очень важно в нашей сфере. Вопрос всегда один: «Есть технология. Вы уже начали?» Если там говорят, что уже начали, значит, и нам пора. Обратная связь очень важна, ведь все вещатели, даже те, кто на передовых позициях, общаются между собой. Те же ZDF или NBC, то есть крупные корпорации. Самые новые технологии у них приживаются в первую очередь, потому что есть возможность. Мы технологию подхватываем. Как раз такие международные связи позволяют выбрать из всего, что есть, самое лучшее на основе опыта коллег.

– Что Вы делали после Олимпиады?

После Олимпиады начал формироваться новый оргкомитет – «Россия – 2018». Меня позвали туда, но уже возглавить телерадиовещание. Опять же, я не долго думал, прежде чем согласиться, поскольку не хотелось терять международный опыт.

– Управлять фронтами интереснее, чем отделением.

Да. Когда мне предложили заняться футболом, я согласился, потому что и сферу организации мероприятий уже знаю, и международное сотрудничество есть. Проработал чуть больше года в «России – 2018», и дальше Олег Олегович Колесников позвал на «Матч ТВ».

– Почему согласились перейти?

В FIFA мы занимались всем, кроме техники: кабельные каналы, слаботочные системы – пассивные вещи. Техника приезжала вместе с вещателем, он ее разворачивал, подключался к нашим сетям и с нее вещал. То есть мы техники не касались. Конечно, я немного заскучал.

– Вы рассматривали приход в «Матч ТВ» как некий вызов?

Конечно, причем вызов колоссальный. Самое главное, что канал должен был открыться в ноябре, а я пришел тогда еще в «НТВ-ПЛЮС», потому что

«Матч ТВ» создавался на его базе, в августе. Фактически у меня было три месяца для того, чтобы быстро вникнуть в происходящее и запустить федеральный канал. Делалось это очень быстро, сотрудники приходили и за 2 месяца до запуска.

– Они приходили подготовленными?

Подготовленные, но некоторые – на другой технике. Надо было их переучить, показать новый технологический процесс. Конечно, Олег Олегович играл лидирующую роль во всем этом – это его детище, его техника, его выпуски. Я стремился перенять его опыт и к ноябрю полностью знал весь производственный процесс. Более того, к этому моменту мы уже запустили проекты по расширению и модернизации для того, чтобы база федерального канала была более обширной для производства.

– В первую очередь запускали новый комплекс?

Да. Соответственно, в нем появились новое монтажное ядро, оборудование под студию, где проходят «Все на Матч!» и другие программы – все было собрано прямо к запуску канала. В ноябре уже все работало и люди сидели на технике. Конечно, нюансы при запуске были, но я считаю, что мы вообще обошлись малой кровью, учитывая, в какие сжатые сроки запускался федеральный канал. Мы смогли направить общие усилия в нужном направлении, чтобы канал случился. Полгода после запуска мы оттачивали процессы, в основном взаимодействие, потому что «Матч ТВ» – это, наверное, наиболее прямоэфирный канал на российском телевидении. Надо помнить, что у нас еще и 11 тематических каналов. Иногда мы получаем до двадцати трансляций одномоментно – это бывает в выходные, когда спортивных событий много и надо очень быстро принимать решения, взаимодействовать с различными выпускающими аппаратными.

У нас 12 каналов. Все каналы тематические, определенной направленности. Например, бокс. Он и снимается по-другому, и комментируется иначе, и обрабатывается по-своему. Мы работаем со всеми видами спорта, в том числе и со все больше проявляющим себя киберспортом. Мы все охватываем и знаем все технологические нюансы производства спорта, это точно. Вдобавок мы владеем большой производственной базой. Так, ПТС к нам перешли из «Панорамы». Этим занимается отдельный департамент, в техническую дирекцию он не входит. Тем не менее, мы, естественно, всегда на стыке: сигнал из ПТС приходит к нам, мы его обрабатываем и подаем в эфир.

– Про ваш опыт запуска «Матч ТВ» можно отдельную историю сделать.

Да, это колоссальный опыт.

– Сколько ПТС у компании?

Порядка 13. Но это цифру надо уточнить, так как какие-то машины еще находятся в процессе переделки, одна из них, кстати, уже сейчас может формировать сигнал в UHD.

– Какие-то чудеса, вроде 8К, ожидаются к Чемпионату мира 2018?

К Чемпионату мира точно будут. Мы сейчас все больше и больше говорим про 4К. Вопрос уже не столько в технике, поскольку она готова, сколько в коммерции. Любую техническую новинку надо стараться окупать хотя бы в пределах 3–5 лет. Пока коммерческая выгодность даже 4К не очень ясна, потому что мало приемников. Мы даже на HD (high definition) полностью не перешли – полстраны еще смотрят SD (standard definition) и рады, если у них есть такое разрешение в телевизоре. Было бы хорошо, если бы к Чемпионату мира мы перешли на 4К. Мы все больше об этом говорим, все больше возникает коммерческих историй, оборудование в цене сильно падает, поэтому у нас все перспективы для того, чтобы успеть запустить 4К playout (выдачу в эфир). Самое главное, что контент есть. Уже сейчас в контрактах, которые мы заключаем на международные спортивные события, 4К-контент можно получать, а это ключ ко всему. Конечно, много технических проблем за этим стоит: такой контент надо хранить, обрабатывать – это совершенно новая производственная цепочка под 4К. Частично у нас уже это реализовано, есть монтажные под это разрешение, есть ПТС. Нужно решить вопрос хранения и playout.

– Как у Вас сложилось с семьей? Разрешаете ли детям играть в компьютер?

Семья у нас дружная, поддерживает меня в моих интересах и работе. Домочадцы понимают, что работа ответственная, всегда ждут. Конечно, надеются на большее времяпровождение со мной, но получается столько, сколько получается.

– Дочки у Вас совсем маленькие еще?

Да, одной четыре года, а другой год. Возвращаясь к вашему вопросу про компьютеры – мы не разрешаем смотреть. Конечно, иногда это случается. Например, когда едешь в машине и надо следить за маленьким ребенком, большой становится скучно. Но стараемся подобрать ей какой-то развивающий контент, который бы шел на пользу, а не просто занимал время.

Андрей Писков