Интервью с генеральным директором ТТЦ «Останкино» Михаилом Шубиным.

Журнал «Техника кино и телевидения» № 7 2017 (687)
Рубрика «Персона 2017»

– Начнем с конца. Телецентру осенью исполняется 50 лет…

Российский Телевизионный и радиовещательный центр «Останкино» открыт в 1967 году. В 90-е годы во время центробежных тенденций казалось, что роль телецентра будет утрачена. Предприятие пережило этот сложный период. Эпоха же ренессанса началась в конце 2000-х, и сегодня ТТЦ – самый современный комплекс для производства программ, выхода в эфир отечественных теле- и радиокомпаний.

– Вы назначены на должность генерального директора «Останкино» в 2006 году. Как это произошло?

До назначения я руководил разными подразделениями в министерстве по делам печати и средств массовой информации. Во времена Михаила Лесина. Решал всевозможные задачи, обеспечивая технологические процессы, необходимые государству в то время. По результатам этой работы, наверное, я и был замечен и назначен на позицию гендиректора «Останкино». Которая, кстати, в 2006 году считалась проклятой – за шесть лет сменилось шесть директоров Телецентра.

– Текучка достойна книги рекордов Гиннесса.

Нельзя винить этих людей. Нестабильность породила масса объективных и субъективных причин. Мои предшественники были связаны по рукам и ногам и попросту оказались заложниками ситуации.

– Как удалось сломать эту «добрую» традицию?

Поскольку мое назначение вызвало большое внутреннее и внешнее сопротивление, то я вынужденно занял позицию городского сумасшедшего, вещающего правду. Эта единственная спасительная линия неосознанно была выбрана как защитная реакция на всевозможное давление и здорово помогла развиваться предприятию. Она позволила

проводить непопулярные реформы, удалять устаревшие или ненужные технологические участки, оптимизировать штат – много чего.

Анатолий Лысенко и Михаил Шубин (Автор фотографий: Владимир Никитин)

– Объективности ради стоит заметить, что Вы пришли в тучные времена. Таких темпов роста, как во второй половине прошлого десятилетия, Россия не знала.

Времена ни причем. Несмотря на два кризиса, за 10 лет (с 2006 по 2016 год) в семь раз поднялись доходы предприятия. Мы стабильно растем на 15–25% в год по отношению к показателям предыдущего периода. Не многие современные компании России могут рапортовать о таких показателях.

– Останкинское экономическое чудо…

Никаких чудес нет. Мы отнеслись к работе не с позиции временщиков, а с позиции менеджеров-перфекционистов, если хотите. Телецентр – огромное многофункциональное и высокотехнологичное предприятие. Чтобы остаться среди лидеров в стремительно меняющемся современном мире, надо уметь просчитывать (или предугадывать, как кому приятнее) рынок на годы, а может, даже и на десятилетия. Мы правильно оценили тенденции. Параллельно сами же «страховали» производственные риски.

– Что имеете в виду?

В 450 раз уменьшили аварийность – очень важная история для «Останкино». Авария может произойти не только с электроэнергией, или трансляцией, или с оборудованием в аппаратной. Ведущий застрянет в лифте и опоздает на съемку – это тоже можно считать аварией.

За 10 лет произошли всего три или четыре серьезные аварии, связанные, как всегда, с человеческим фактором. Несколько лет назад случился пожар – самое кошмарное для нас происшествие. Пару раз были программные сбои на эфире, из которых мы с честью выходили. Это фантастические показатели для предприятия с таким количеством оборудования и персонала.

– Как удалось на несколько порядков снизить аварийность?

Постоянно учимся. Военный закон говорит: «Снаряд два раза в одну воронку не попадает». Инженерный жестко гласит: «Если что-то произошло, то обязательно случится очень похожее». Стараемся держать

ситуацию под контролем. Хотя все равно чувствуем себя сидящими на раскаленной сковородке – здесь свыше 800 000 точек энергопотребления и несколько «экваторов» проводов. Статистика работает против надежности.

– Кстати, в Вашем кабинете розетки старого образца…

Кабинет не ремонтировали много лет. Есть примета: отремонтируешь кабинет – потеряешь должность…

– Какие-то подразделения закрыли, когда пришли на предприятие?

Да, участок по извлечению драгоценных металлов из электросхем. Цех занимал 500 кв. м, условия работы адские – кислота, реагенты. Рентабельность – отрицательная. Закончилось все ликвидацией этого направления. Отработавшее оборудование сдаем специализированной фирме и получаем значительно большую выгоду, чем раньше, когда сами «добывали» драгметаллы. При этом не держим штат, не занимаем пять соток ядовитого, взрывоопасного производства.

Избавились и еще от одного советского наследия – завода с парком из 400 различных металлообрабатывающих станков. Сегодня в мастерской всего два станка с ЧПУ.

– У ТТЦ, как у всех такого рода полноцикличных советских предприятий, достаточно и непрофильных активов. Как обстоят дела с ними?

Пансионат «Озеро Круглое» гнил и гнил, принося убыток по 150 миллионов рублей в год. Мы вложили в него 100 миллионов рублей, он все равно оставался убыточным.

– Как избавлялись от этой «гири»?

Нашли якорного клиента – «Аэрофлот». Полностью реконструировали 60 000 кв. м, вложив 600 миллионов рублей кредитных ресурсов. И полностью их вернули. Летный состав, персонал «Аэрофлота» восстанавливаются у нас между полетами. Решили важную государственную и человеческую задачу. Сегодня «Аэрофлот» – третий по объему доходов клиент пансионата. Лидируют «Первый канал» и «Матч». «НТВ» идет на четвертом месте.

– Это вспомогательные функции, а основные приходилось «ампутировать»?

Расстались с радиобизнесом. Потому что там произошла техническая революция: сегодня «Эхо Москвы» или «Русское радио» могут благополучно выходить в эфир из маленькой кухни в Капотне. Ясно, что это не наш клиент ни финансово, ни технологически.

Михаил Шубин и Александр Акопов (Автор фотографий: Владимир Никитин)

– Телевидение для ТТЦ – священная корова…

На телерынке мы остались, расширили присутствие, но играем не во всех сегментах. Мы провели определенный анализ затрат и выяснили, что на нашей площадке функционирует огромное количество фирм, с тем или иным успехом занимающихся нашим же бизнесом: камеры, свет, монтажки. Не проводя силовых приемов, мы их постепенно вытеснили. Это заняло 10 лет.

Сегодня все сегменты, которые считаем экономически привлекательными, мы заместили своими ресурсами. Например, раньше свет не считали «своим». Но понемногу втянулись, и сейчас свет приносит очень ощутимый доход. Что-то не стали трогать. Краны, тележки, светодиодные экраны. По нашей статистике, их маржинальность не настолько велика в сравнении с вложениями на покупку и амортизацию.

– Как определяются приоритеты развития?

Стандарта не существует. Технологии меняются. Сейчас работаем в HD, потом будет 4K, 8K. 3D сочли тупиковой технологией, не стали участвовать. И расчет оправдался. Прошло шесть лет, а мы так и не увидели массового потребления 3D телезрителем.

Главное в этом деле – готовность персонала и инженерии здания воспринимать те или иные потребности наших заказчиков. Телецентр – это совершенно отдельное, уникальное здание. Не по архитектуре, хотя она тоже заслуживает отдельного разговора, а по инженерии.

Самое главное – это состояние инженерной инфраструктуры объекта. Поэтому основные наши усилия вложены в энергетику и вентиляцию с кондиционированием. С точки зрения инженерии у телевидения два основных требования: электроэнергия и «холод». Существуют сложные системы, все это многократно дублируется и стоит совершенно нереальных денег.

Сегодня в Москве стоимость строительства квадратного метра без отделки в жилом или офисном помещении – наверное, порядка $2000. В телевизионном центре – от $10 000. За 10 лет мы полностью перестроили 180 000 кв. м, а это значительно дороже, чем строить с нуля.

– Внешние изменения в ТТЦ налицо. А как проходила модернизация?

Надо понимать, что телецентр – это завод, а не кремлевский дворец, концертный зал или торговый центр, где внешность и отделка должны привлекать людей. На заводе должно быть чисто, аккуратно, технологично и не обязательно изысканно с точки зрения дизайна. Любая вещь должна быть, прежде всего, надежной. Методом проб и ошибок перешли на то, что у нас полы во всем здании сделаны из плитки, просто потому что она дольше служит и удобнее в эксплуатации.

Ошибки есть, но количество верных системных решений превалирует. Самое главное, что мы сделали за 10 лет – это создали лучшую, без иллюзий, в отрасли команду развития. Наше десятилетие – непрерывная цепочка проектов. Моя задача как руководителя состояла в том, чтобы собрать людей – она частью состоит из старых игроков, которые вписались, а большей частью из молодых ребят, которые могут решать любую задачу и получают удовлетворение от ее решения. Ключом успеха в этом мне видится сочетание двух вещей – развития и обычной ежедневной службы.

Алексей Волин, Михаил Шубин (Автор фотографий: Владимир Никитин)

– Пожертвовали конференц-залом, чтобы навсегда привязать к себе «Первый канал»?

С одной стороны, по своим масштабам он не соответствовал концертному залу. С другой – все оборудование давно устарело, помещение долгое время пустовало, не использовалось. Поэтому сделали современное помещение для дирекции информационных программ «Первого канала».

Таких примеров устаревания участков масса: асбестовые стены в АСК-3, пожароопасная алюминиевая проводка, отсутствие пожарной и охранной сигнализаций и т. д. Сейчас мы делаем совершенно новую вещь для Европы – транспортную систему внутри телецентра. Грубо говоря, теперь любой процесс производства управляется через внутреннюю сеть. Идет ли процесс съемки или монтажа, находится ли человек на рабочем месте в офисе «Останкино» или у себя на даче – он может свободно управлять процессом производства или постпродакшена. Для России это первый подобный опыт.

Каждый заказчик, помимо прямой услуги, получает огромное количество технологических сервисов: архивы, хранение и т. д. Мы уже закончили первую очередь дата-центра с 400 стоек. Через два года будет вторая очередь из 1200 стоек – это серьезное, дорогое вложение. И на этом не остановимся. Очевидно, что хранение медиаданных должно быть, спрос есть.

– Кто из заказчиков оказывает наибольшее влияние на политику ТТЦ?

Острый вопрос задаете (смеется). Мы идем в связке со всеми каналами. «Первый» по мощностям и амбициям здорово задает темп работы. Константин Львович по-хорошему сверхамбициозен и хочет быть первым не только в программировании и качестве продукта, но и в технологическом плане. Для «Первого» мы первые, кто перешли на «цифру», сделали HD, 16:9, перешли на стереозвук в эфире и т. д. Потом уже остальные российские игроки, с тем или иным успехом, повторяли это в своих комплексах. Все, что в стране сейчас существует передовое, первый раз было сделано у нас. Все в традициях главного телецентра страны!

– Испытываете особую гордость за что-то?

Некоторые комплексы вызывают у меня эстетическое удовлетворение. Например, «Общественное телевидение России» – красивейший комплекс, все радует. Там фантастическое соотношение «цена/качество». Но к нему пришли, только сделав определенное количество проектов до этого, набив руку. Делали вместе с ребятами из «Окно ТВ».

С Генрихом Юшкявичусом и Леонидом Золотаревским (Автор фотографий: Владимир Никитин)

– Без рисков не бывает бизнеса.

Безусловно. Однако, большинство наших проектов созданы под определенного заказчика. Нам везло, потому что мы совместно с клиентами приходили к обоюдному решению об усовершенствовании того или иного процесса. Есть уникальные вещи, которым нет аналогов в мире. Например, когда делали «Общественное телевидение», демонтировали несущие колонны из восьми комнат на двух этажах и создали внутри здания две студии. Когда проходили экспертизу, выяснилось, что этого никто не делал в стране до нас. Попытались найти зарубежный аналог нашей идеи – и тоже ничего не нашли.

— А «НТВ» теряете? Они же строят комплекс.

Здесь мы зависим от менеджмента каналов. Если «НТВ» переедет, значит переедет. Сделаем все, чтобы процесс прошел максимально комфортно для них, поможем! Как помогали ранее на этапах согласования и строительства здания. Мы не теряем клиента – мы получаем разгон. Мы сейчас находимся в стадии предела «географических открытий»: все, что могли, уже сделали. Из последнего – переделываем балкон АСК-3, у нас появляется 2000 кв. м, куда вынесем все новые системы электропитания, линии связи и прочее. Другого пути, кроме географической экспансии, здесь нет. Грубо говоря, надстраиваемся как матрешка, планируем увеличиться вдвое, делаем еще пять этажей сверху.

Уйдет «НТВ» – очень жалко, но не беда. Останется – будем работать с каналом и дальше.

— Кто Ваши остальные клиенты, кроме ведущих телекомпаний?

Мы предоставляем услуги только профильным медийным компаниям. Понятно, что в огромном производственном комплексе, в который ежедневно приходит 20 тысяч человек, есть кафе, химчистка, ремонт обуви, прачечная и далее по списку. Работа сложная, нервная, 24 часа в сутки. Мы должны обеспечивать комфортные условия. Сейчас, в кризис, происходит удивительная история. У нас загруженность такая, которой не было вообще никогда. Раньше люди могли покупать под какой-то проект свое технологическое оборудование, были свободные деньги. Теперь они не могут себе этого позволить и приходят к нам. У нас 100%-ная загрузка.

– Каким был Ваш путь на эту должность, из какой Вы семьи?

Моя мать, инженер-строитель, умерла несколько лет назад – нереально жизнелюбивый человек.

Папа родился в Орле в 1922 году. Он сирота, воспитывался в детдоме, но он и его сестра были талантливыми детьми, школу отец окончил с золотой медалью. Поскольку он не имел родителей, то работал везде, где угодно, чтобы как-то прокормиться: водителем троллейбуса, рабочим. Учиться пошел в МАИ, что тогда, в эпоху воздухоплавания, было в два раза круче, чем сейчас поступить в МГИМО. После второго курса, в июле 1941 года, он сразу же ушел на фронт. Попал в мясорубку под Москвой, чудом выжил. После приказа Сталина о возврате всех недоучившихся студентов с фронта его послали в Военно-воздушную инженерную академию им.

Жуковского, которую он благополучно закончил в 1944 году с золотой медалью и снова вернулся на фронт в качестве главного инженера полка дальнебомбардировочной авиации. Ему как главному инженеру нужно было каждый месяц вылетать на самолете. Как-то раз, а дело было в Польше, в конце войны, к ним подлетел мессершмитт. Они уже попрощались с жизнью, но, видно, немецкий пилот был совсем мальчишкой, не смог правильно оценить ситуацию и попал под обстрел всех трех пулеметов. Так отец получил орден за сбитый мессер. Вскоре война закончилась. Последовали Пенемюнде (полигон Фау 2), служба и скандал с Королевым. За первый спутник мой отец получил «Волгу», на заднем сидении которой я и вырос (смеется). Дальше был Капустин Яр, вьетнамо-арабские командировки. Отца не стало в 1974 году, когда я сдавал вступительные экзамены в Московский инженерно-строительный институт им. Куйбышева.

– Почему выбрали именно этот институт?

Изначально я пошел сдавать экзамен в МГУ на физико-математический факультет, после побед во всевозможных олимпиадах. Поскольку тогда я носил фамилию Берман, мне сразу же отказали, хотя я русский, крещеный, отец никаких еврейских корней не имеет. В итоге поступил в строительный вуз, о чем ни минуты не жалею.

Со многими своими будущими коллегами – Александром Акоповым, Юрием Заполем, Михаилом Лесиным, Сергеем Пехлецким, Андреем Кнышевым – я познакомился в МИСИском КВН. В отличие от всех, после выпуска я сразу пошел работать на стройку, чтобы обеспечить семью, в чем неплохо преуспел. После кризиса сорокалетнего возраста уехал работать в Бельгию, но не смог там жить и вернулся на Зубовский бульвар. Долго воспринимал свою работу как что-то отвлеченное: видел все происходящее со мной со стороны, не ощущая себя участником процесса.

– Как попали в «ТВ-Новости» в «Деловую Россию»?

Я пришел к Акопову. Занимался тем, что сейчас принято называть продюсированием. Но крайне дилетантски. Сразу скажу, что не являюсь профессионалом ни в одной из областей, которые существуют у нас в отрасли: ни выдающимся продюсером, ни блестящим креатором, ни профессиональным технарем. Скорее, я главврач в больнице, который ничего вылечить не может, но обо всем имеет общее, надеюсь, правильное

представление. Считаю, мне это и помогло с моей нынешней должностью: если бы я был продвинутым технарем или продюсером, то произошел бы перекос в развитии «Останкино», что предыдущие директора, при всем уважении к ним, часто и демонстрировали, увлекаясь какими-то моментами.

«Останкино» – огромный организм, который должен развиваться гармонично, полноценно!

Дедо Вайгерт (в центре), Михаил Шубин (Автор фотографий: Владимир Никитин)

– Какие планы у «юбиляра» на следующие полстолетия?

Согласован проект расширения «Останкино». Впервые после сдачи в эксплуатацию АСК 3 к Олимпиаде-80 предстоит большая стройка.

В рамках реконструкции со стороны ул. Академика Королева к главному зданию телецентра будет пристроен новый пятистудийный комплекс с тремя мегастудиями и подземным паркингом. Также над существующими студиями по принципу «матрешки» без остановки съемок появятся от 2 до 4 дополнительных этажей, где будут располагаться офисные помещения телевизионных каналов и производящих компаний.

– Грандиозно…

Это не все. Со стороны 1-й Останкинской улицы вдоль фасада будет построен 9-этажный открытый паркинг на 2000 машино-мест. Вместе с паркингом со стороны ул. Академика Королева мы полностью решаем ситуацию с парковкой рядом с телецентром. И это не мечта. Проект разделен на этапы. Первый этап уже в работе: строители приступили к переоборудованию подвальных помещений. Реализация – 5–7 лет. Все сильно привязано к рынку, к потребностям телеканалов.

Андрей Писков