Интервью с президентом компании SINTEX Сергеем Карповым.

Журнал «Техника кино и телевидения» № 1 2018 (693)
Рубрика «Телевидение. Карьера»

– Как вы пришли в профессию?

– Еще ребенком я захотел «работать на телевидении». Мне очень нравились телетрансляции фигурного катания. Это был 1977–1978 год. Мне было пять лет. Нравилось, как показывают, нравился сам факт показа. Меня это очень увлекло. Возможно, телевизионные камеры были установлены на краны, что для внестудийной спортивной трансляции тех лет было огромной редкостью из-за громоздкости техники. И меня очень увлекла движущаяся картинка с движущимися людьми. Это было красиво. И мне, наверное, захотелось быть причастным к формированию этой красоты и отправки ее в телевизионный эфир, всем телезрителям. Позже, в юные годы, хотел стать звукорежиссером. Но движущиеся картинки все же победили.

– И какой вуз выбрали для поступления?

– Окончив в 1990 году школу, поступал на дневное отделение института связи (сейчас – МТУСИ), на факультет телевидения и радиовещания. Не поступил и пошел в ПТУ. Год отучился в училище связи по специальности «монтажник радиоэлектронной аппаратуры и приборов». Закончил с отличием и высшим, 5-м разрядом – и опять пришел в институт связи, но уже на вечернее отделение. Приняли без экзаменов, так как был диплом училища с отличием. И начал работать и учиться как студент-ве черник. К этому моменту у меня уже был честный, с трудовой книжкой, стаж один год. В училище мы практиковались на заводе «Топаз», что на Кожуховской. И после окончания училища я устроился на тот же завод. Что интересно, из окон нашего офиса на Угрешской видны цеха «Топаза», до которого пешком – пять минут. Вот такое совпадение четверть века спустя.

Главный механик компании «ТелеСервис» Александр Сергеев, бывший механик ТТЦ «Останкино» Сергей Карпов, оборудование «Киновижн»

– Как же вы попали на «работу на телевидении»?

– Еще на первом курсе института, в 1992 году, мой одногруппник и приятель Кирилл Латыпов по моей просьбе рекомендовал меня в отдел передвижных телевизионных станций (ПТС) телецентра Останкино. Это был легендарный отдел, легендарный комплекс внестудийного вещания, которым руководил тогда Леонид Семенович Львов, начавший свой трудовой путь на телевидении в 1950 году, в 22 года с должности старшего техника на Московском телецентре на Шаболовке. Отдел ПТС, как и другие подразделения комплекса внестудийного вещания ТТЦ, располагался во Владыкино. Меня принимал на работу Александр Иванович Сосуленков, начальник отдела. А мою квалификацию принимал его заместитель – Сергей Валентинович Кучеряев. Вплоть до середины 1990-х отдел ПТС являлся уникальным, самым мощным в Европе центром трансляций, осуществлявшим все прямые эфиры, трансляции с Байконура, парадов, концертов, кремлевских мероприятий и т. д. Там работали технические специалисты экстра-класса, у которых было чему научиться. Ведь у техники того поколения все еще была высокая вероятность отказа в любой момент. В этом смысле сложно было осуществлять прямые трансляции – ответственность полностью лежала на конкретных инженерах, за спинами которых буквально находились стойки с оборудованием, которое должно было быть исправно в любое время суток. Забегая немного вперед, отмечу, что когда я перешел в телецентр, то поработал со студийными инженерами той же категории, что и в ПТС. Это было небо и земля, уж простят меня мои студийные коллеги. Особенно в принятии самостоятельных решений по выявлению неисправности. В телецентре для этого был целый отдел ремонта, куда инженер аппаратной просто относил блок, на котором загорелся красный светодиод. Если он не загорелся, но блок или стойка не работали, то по звонку из отдела ремонта в аппаратную приходил инженер-ремонтник и разбирался на месте. Ясное дело, что на футболе в Лужниках или на концерте в Олимпийском у нас в ПТС никаких ремонтников не было. Разбирались сами эксплуатационники. Конечно, в каждой стойке были подменные платы, а неисправности были редки. И все же без знаний там делать было нечего. Говорю об этом так подробно потому, что современная телевизионная техника в массе своей практически не ломается, ее нужно лишь правильно настроить. И, как следствие, знания уходят. Уходят вместе с людьми, и никакие вузы эти потери не восполняют.

– То есть современный, и уж тем более старый телевизор вы отремонтировать сможете?

– Старые, еще ламповые, из спортивного интереса успешно ремонтировал. А современные – нет, не буду. Неохота, возни много (смеется). Но вот спроектировать аппаратную телецентра или даже телецентр полностью – без проблем, возьмусь хоть сейчас. Правда, у нас в отрасли этим сейчас занимаются другие, всем известные компании. Искреннее желаю им успеха в этом нелегком деле.

– Но мы отвлеклись. итак, вы пришли в отдел ПТС ТТЦ.

– Да, и вовремя. 1992 год, уходящая натура. Мне еще удалось застать и поработать с такими инженерами, как Михаил Пчелинцев, Александр Жуков, Виктор Воробьев, Игорь Кирюшин, Евгений Радзинский, Ольга Самсонова, Владимир Владимиров, Виктор Климкин, Ирина Сергеева, Владимир Битюцкий, Вячеслав Валынский, Сергей Калинин, Михаил Сбродов, Вячеслав Рябцев. Традиционные ответственные правительственные и международные трансляции были немыслимы без Марины Абрамовны Сальман. Легендарная женщина, инженер, технолог, отдавшая всю жизнь телевидению. Сегодня я горд, что общался с ней и работал под ее руководством. Так получилось, что работать на телевидении я начинал с хоккейных трансляций. Моя первая машина, ПТС-4 с камерами КТ178, начальником смены на которой был

М. А. Пчелинцев, выезжала в основном на спорт. Я работал механиком два года. Потом стал электромехаником, отвечал за связь и коммуникации ПТС, за все внешние входящие и исходящие линии. К этому моменту, в 1994 году, я уже был на 4-м курсе института. Много поработал в Кремле, на УЕФА, в ГАБТе (Большой Театр), был проверенный всеми, кем надо, зимними ночами прогревал ПТС в Кремле (что не каждому и сейчас доверят – смеется), президентов и королеву (одну, но главную) своими глазами очень близко видел, но инженерной должности пока не достиг. В отделе не было свободной ставки. И вот мой старший коллега по отделу и по бригаде в моей ПТС-9, Владимир Беляков, уходит из отдела ПТС на Шаболовку, в РТР. И освобождается его ставка инженера. Начальник отдела А. И. Сосуленков при поддержке С. В. Кучеряева воздает мне должное (смеется) – я становлюсь инженером! Кстати, Владимир Беляков позже работал со мной в «Тивионике» и в «Синтексе». А сейчас он в «Окно-ТВ». Вообще, у меня стаж идет с 1990 года, и в 2018 году отмечаю 28 лет непрерывного трудового стажа. Когда общаешься с коллегами, которым еще нет 28, а они уже возглавляют отделы или компании, которые продают оборудование, участвуют в тендерах, выигрывают, становится немного забавно – когда я начинал в отрасли, их еще на свете не было.

Сергей Карпов (слева) в «Тивионике». Выставка TRBE, 1998 год

– Какой багаж знаний вы вынесли для себя из ПТС?

– В ПТС я пришел абсолютно чистым листом. Одновременно работал и учился. В отделе очень поощрялись студенты-вечерники. Начальство и многие инженеры сами были из вечерников, и поэтому нас, меня и Кирилла Латыпова, всячески поддерживали в нашей учебе, отпускали, прикрывали и т. д. За что им всем, конечно же, огромное спасибо. Считаю, что именно образование в сочетании с такой интенсивной практической работой дало соответствующий результат – фундаментальные знания и профессиональную уверенность. Учился бы я в то время на дневном – ничего путного не получилось бы, уверен.

– Какие-то институтские знания удалось применить сразу на практике?

– Конечно! Вот конкретный пример. В институте была лекция на тему особенностей распространения радиоволн. И на этой же неделе у нашей машины – эфир футбола со стадиона «Торпедо» на Автозаводской. Самая лучшая погода, и время великолепное: в темной (без подсветки и рекламы) и серой Москве – поздний октябрь 1993 года, внезапный минус 2 по Цельсию, снег, переходящий в дождь, с самого утра, как только мы приехали на «Торпедо» и начали разматывать кабели и таскать штативы. К слову, спецодежды как таковой у сотрудников отдела не было. Вот. Та самая романтика, ради которой и стоило 19-летнему парню в начале 90-х идти работать на телевидение, предварительно все-таки пробившись на вечернее отделение факультета ТВ и РВ института связи (смеется). Прокинули мы кабели, поставили свои камеры КТ-178, включили, прогрели, свели трубки. Вроде все нормально. Днем. А футбол вечером, в 19:00. И к 16:00 на одной из камер, стоящих на верхней трибуне, начинается фон по изображению. Иду на камеру. Подтыкаю платы, протираю спиртом кабельные разъемы у машины и у камеры, трижды поменял кабель. Не помогает. Взяли эту камеру, отнесли ее вниз, за ворота, а заворотную, «хорошую», потащили наверх. Включаем ее, та же история – фонит изображение, и природа фона неясна. Поменяли еще раз с другой заворотной камерой. Не помогло. Два часа провозились, холодно, сыро, грязно, безрезультатно. А я заметил, что когда открываю боковую крышку на любой из камер, установленных на верхней трибуне, то фон уменьшается практически до нуля в определенном положении крышки, а потом снова увеличивается, когда крышка дальше откидывается до полной. То есть если открыть крышку камеры на 45 градусов, то фона нет. Ну что за ерунда?! С трибуны стадиона «Торпедо» видна Шуховская телебашня, что на Шаболовке. И я предположил, что наводка идет оттуда – в 16:00 начала вещать какая-то радиостанция, у которой на этой башне передатчик. Если приоткрыть корпус камеры на 45 градусов, то наводка пропадает. Потому что эту паразитную радиоволну под таким углом наш электронно-оптический железный ящик не воспринимает. Докладываю соображения начальнику смены. И про лекцию тоже. Дескать, вот такие особенности, никто их точно не знает, но они именно таковы (смеется). В итоге под мою ответственность приоткрыли крышку на 45 градусов и примотали ее куском экранирующей проволоки, используемой для заземления. Так камера отработала два тайма по 45 минут. Накрыли ее, конечно, замотали всю полиэтиленом, чтоб не залило, и я туда каждые пятнадцать минут ходил, проверял на всякий случай. Это был 1993 год.

– Чехлов тогда не было?

– Чехлы были, все было. В отделе существовал целый сектор, который занимался вспомогательным оборудованием. Даже когда я работал с самыми лучшими в мире на тот момент камерами İkegami HK-323, на ПТС-9 и ПТС-6, и мы снимали «Брейн-Ринг» и «Что? Где? Когда?», даже тогда самые титулованные, выдающиеся операторы, которые снимали те программы (В. Я. Ворошилов с другими не работал), предпочитали использовать простой поролон и полиэтилен вместо фирменных японских чехлов. Это практичнее, можно резать, гнуть как нужно. А японский чехол резать было нельзя. Он за валюту куплен.

– Сколько лет вы работали в ПТС?

– Четыре года, с 1992-го по 1995-й. Я дошел до потолка, и возможностей для роста в отделе уже не осталось. Все упиралось в свободные ставки, инженерные должности и т. д., которых не было. И однажды, когда мы в очередной раз приехали в ТТЦ снимать «Угадай мелодию», моя бывшая коллега по отделу ПТС Ирина Сергеева предложила мне перейти к ней в АСБк-11 начальником аппаратной. Зерно сомнения быстро проросло, и я написал заявление о переводе. Последний мой прямой эфир состоялся 9 мая 1995 года на 50-летии Победы. В тот год парад был не на Красной Площади, а на Поклонной Горе, военная техника шла по Кутузовскому проспекту. На подготовку трансляции ушло не менее недели, пришлось там и побегать, и поползать. Интересно, что тогда впервые использовалась радиокамера Ikegami, которая ехала на броне, и сигнал с этой движущейся камеры коммутировался в прямой эфир. А обслуживал эту камеру все тот же мой приятель Кирилл Латыпов, который к тому моменту перешел из отдела ПТС ТТЦ Останкино на Шаболовку, в РТР. На следующий день, 10 мая 1995 года, я ушел из отдела ПТС. Мне было 22 года, стаж 5 лет. Профессиональный фундамент, заложенный тогда, служит мне и поныне.

– Где и сколько вы проработали в телецентре?

– В телецентре, если стоять спиной к улице академика Королева (кто в курсе, тот поймет, о чем речь), справа от центральных лифтов главного входа АСК-1 располагаются АСБ (аппаратно-студийные блоки), а в конце – легендарная Концертная студия Останкино. А слева от центральных лифтов – АСБк («к» – кино), и в конце располагалось Творческое Объединение «Экран», которое снимало кинофильмы для телевидения. Я попал в отдел АСБк – отдел телекинотехники, который до 90-х обслуживал ТО «Экран». Руководил отделом Э. Я. Лянцман. Начальником аппаратной я не стал, да и не рассчитывал. Для этой должности у меня не хватало стажа, и я это знал. Но я получил высшую инженерную категорию и стал отвечать за весь видеотракт аппаратной. АСБк-11, куда я пришел, несколько лет был законсервирован. Аппаратная не работала, а в студии стояли декорации, в которых на кинопленку снимали многосерийный телефильм «Петербургские тайны». За полгода до моего прихода аппаратную расконсервировали и в нее передали камеры Ikegami HK-323 из отдела ПТС. Это были камеры из моей ПТС-9. Просто так совпало. Для меня после внестудийки в аппаратной работы оказалось не так много. Или же она была спокойнее, что мне не очень понравилось. Были варианты стать самозанятым. Можно было халтурить, монтируя рекламу. Или, простите, «через стакан» убивать время и здоровье. Некоторые совмещали оба варианта. Закончилось все тем, что через полгода я понял, что, оставаясь в этой колее, у меня нет вариантов для развития и роста. Каждый рабочий день мы с моими сотрудниками вскрывали полы, возились со старыми коаксиальными кабелями и корзинами в стойках, чтобы композитная аппаратная могла работать с камерами по трехсигнальной компоненте. Инженеры из других аппаратных отдела не очень одобряли такой самодеятельности. Ведь есть отдел ремонта и прочие «специальные специалисты», которым и положено вскрывать полы, лезть в стойки, менять коммутацию и т. п. И к нам в аппаратную частенько заходил главный инженер отдела, потому что «Карпов с ребятами снова вскрыли полы». Посмотрев на нас, он одобрительно кивал головой и уходил. В какой-то момент, уже после моего ухода, АСБк-11 была сдана в аренду НТВ и не один раз полностью переоснащена. А тогда мы с коллегами пытались ее реанимировать для работы над большими проектами текущих клиентов телецентра. У нас было шесть камер Ikegami и студия 1000 кв. м. За три месяца мы все сделали по уму. Все заработало как надо. Но аппаратная с камерами по-прежнему не были востребованы. В студию въехал легендарный режиссер Гинзбург и начал снимать камкордерами Panasonic D3 «Огонек» для РТР. В свои 22 года просто есть бутерброды и спать днем за мониторной стойкой, как делали старшие коллеги, я не мог. Начал придумывать какие-то проекты, обращаться в продюсерские центры, готовиться к переходу на следующий уровень некомпетентности (смеется). В итоге мой хороший приятель и тоже одногруппник по институту Константин Вартанов, работавший тогда монтажером в Останкино, сказал мне, что имеется вакансия в одной компании – нужен продавец в магазин профессиональной телевизионной техники. «Магазин» назывался «Тивионика» и располагался в клубе им. Ленина на проспекте Буденного. Ровно в одной минуте от того дома, где я жил когда-то в детстве и где решил «работать на телевидении». А из окон «Тивионики» было видно как на ладони окно моей детской комнаты. Еще одно совпадение двадцать лет спустя. Я пришел на собеседование в «Тивионику» в декабре 1995 года. Меня принимал Дмитрий Гавриленко, генеральный директор. Общий язык был сразу найден, и в январе 1996-го я вышел на новую работу.

Старинные приятели: Рифат Салехетдинов, глава компании «Кинотехника+», Сергей Карпов, Михаил Галин, кинорежиссер

– «Тивионика» была одной из многих подобных компаний в то время, в середине 1990-х?

– Нет, уникальной. В те времена таких компаний вообще было мало. «Элбор», «Алинекс» (их уже никто не помнит, кроме меня – смеется), «Тивионика», İ.S.P.A., «Элогар», Qualitron, Ellit, «Синхрон», «Профи», «Эра», Heinz Ludwig Shudt, «Анник», PEL. Это были продавцы импорта. И немногочисленные отечественные производители: «Алми», «Профитт», «ЛЭС», «Дигитон», «Тракт». В основном все продавали Sony, Canon, Vinten и прочее. У многих даже склада не было, продавали по каталогу. В «Тивионике» же был склад и существовали направления – компьютерные технологии (графика, нелинейный монтаж), звук, видеооборудование. По каждому направлению был отдел со специалистами. Направления курировали Д. Гавриленко и Александр Труханов (президент компании). Такая профильность в тот момент была в немногих компаниях, на мой взгляд. Пожалуй, еще только в İ.S.P.A. Мой отдел назывался «видеодепартамент», и я был в нем один. В компьютерном департаменте работали Владимир Межеровский, Олег Бондарев, Александр Белышкин. Это были самые продвинутые специалисты. Всего таких специалистов в отрасли, включая другие компании, было не более пяти человек, включая искренне любимого всеми нами Игоря Витиорца. Технические статьи О. Бондарева и А. Белышкина, которые выходили, кстати, в «ТКТ», пользовались большой популярностью. Люди звонили им, консультировались, покупали. Жизнь кипела.

Звуковой департамент возглавлял Дмитрий Кречетов, большой специалист с опытом работы на радио. Он многое сделал для внедрения нелинейных и IT-технологий в радиовещании, продвигая в середине 1990-х продукты начинающих компаний Sadie и Dalet. В последней он сейчас, два десятка лет спустя, работает. Помогала нам всем понемногу замечательная Елена Померанцева, которая была и секретарем, и директором по рекламе, и офис-менеджером, и немного бухгалтером, если мне память не изменяет. Через полгода стало понятно, что дела в видеодепартаменте пошли, и я начал «зашиваться». Приходил в офис к 10:00, уходил в 21:30, на дорогу домой – полтора часа. Отгрузки, звонки, факсы. Я взял к себе в отдел своего старинного приятеля К. Латыпова. Сейчас, кстати, у него своя компания, «Телекинотехника». За год наш отдел вырос до трех человек, включая меня, К. Латыпова и Александра Мироедова, также моего коллегу по отделу ПТС во Владыкино. Был 1997 год, продажи шли хорошо. У новых сотрудников рвения и желания продавать было больше, чем у меня. А я зацепился за словосочетание «системная интеграция» – проектирование, поставка и монтаж оборудования под ключ. В нашем случае – строительство телевизионных производственных комплексов. Так в видеодепартаменте появился отдел системной интеграции. Он состоял из четырех инженеров высшей квалификации, также моих коллег с Шаболовки и Владыкино, с которыми я ранее работал (В. Климкин, Н. Бунарев, А. Иванов, В. Беляков). Чуть позже у нас появился отдел телекоммуникаций, в который пришла Светлана Оськина. Сейчас она – генеральный директор «Синтекса», кстати. Первый системный проект делали в 1997 году в Алматы. Крупный, дорогой, тяжелый. Он стоил порядка полутора миллиона долларов. Набор традиционный: студия, свет, 4 камеры, аппаратная, эфирная аппаратная, монтажная. Очень классически, даже, можно сказать, архаично. Но это было жесткое требование консультантов проекта с той стороны. Следующие проекты, которыми мы занимались, были уже современнее и экономичнее. Например, тот же «Дарьял ТВ», с технологической точки зрения, для 1998 года был топовый, но в то же время самый недорогой.

– А почему так получилось?

– «Тивионика» всегда использовала самые новые IT-решения. И мы соединили нелинейные технологии монтажа и эфира и возможности традиционного телевизионного оборудования. Кроме того, мы научились по максимуму использовать функции, заложенные в оборудование. Скажем, с базовой станции камеры есть 4 выхода. Один из них может быть использован, а остальные 3 по традиции «висят в воздухе». Поставщики, называвшие себя «интеграторами», подключали один выход на преобразователь или матрицу. А чтобы из одного выхода получить 2 или 3, они этот «единственный» выход снова распределяли. Такие сложности в построении аппаратных возникали потому, что не использовались все технологические возможности, заложенные производителем. Почему – отдельный разговор. Не последняя причина – банальная лень. Если открыть, например, стойку телецентра образца 1997 года, там можно было увидеть то же самое – путанно, малограмотно и неудобно. Сначала наши ребята продолжали делать все так же, по шаблону, как они видели на предыдущей работе. Кто же может их в этом упрекнуть? А когда уже появилась смелость в реализации своих решений, стали делать лучше и дешевле. Мы сделали порядка пяти крупных проектов, включая виртуальную студию.

Сергей Карпов и Михаил Мукасей, кинооператор, глава компании Rentacam

– В каком году строили виртуальную студию?

– «Тивионика» всегда привозила в Россию все новое в области телевизионных и звуковых решений. В конце 1997 года пошла тема виртуальных студий. Если мне не изменяет память, через полгода мы поехали на выставку NAB, договорились с компанией Evans & Sutherland и купили одноканальную виртуальную студию за $100 тыс. Купили себе на склад, и… Новые технологии, оказывается, не всегда выстреливают, даже если они выглядят очень привлекательно. Параллельно «Тивионика» поставила в Москву систему RT Set с камерами Ikegami, краном Milo, кейингом Ultimate и задником ProCic. В какой-то момент это была крупнейшая поставка виртуальной студии в мире. Но и с этим проектом не все было гладко. Система приобреталась для нового телеканала. У клиента не срослось с лицензиями на частоту и вещание. В итоге на его частоте начал вещание MTV, нового телеканала не стало, а два гения, заказывавших это виртуальное чудо, Антон Ненашев и Аркадий Дубинин, покинули проект. Сейчас они очень известны и успешны в киноиндустрии. А виртуальную студию владельцы потом распродали по частям. Были и другие клиенты на виртуальные студии из числа вещателей. Но дальше переговоров на выставках дело не пошло.

– Как появился SINTeX?

– В 1998 году штат «Тивионики» насчитывал более 100 человек. Компания выпускала DVD (первая в Восточной Европе, кстати), занималась профессиональным мастерингом звука Dolby, делала журнал «Мультимедиа и цифровое видео», занималась сдачей в аренду телевизионного съемочного оборудования. И, конечно, наши традиционные департаменты также работали. В августе грянул финансовый кризис. От арендного бизнеса отказались сразу, сократив несколько десятков человек. Костяк компании, человек двадцать, просто вы

живал. Редкие проекты помогали свести концы с концами. Выручали только розничные продажи. В феврале 1999 года произошло фатальное событие, о котором я не стал бы сейчас рассказывать в силу специфики его обстоятельств и последствий, которое оно вызвало. Кто знает, тот знает. Но в результате я со значительной частью видеодепартамента покинул «Тивионику» в мае 1999 года. Тогда же и появился SINTEX. А «Тивионика»… Я уверен, и любой мой коллега-ветеран подтвердит – «Тивионика» была Великой Компанией 1990-х.

– Как стартовали продажи в SINTEX?

– Летом 1999 года пошли первые заказы. Очень скромные. Мы перепродавали, так как не имели еще дилерского статуса ни по каким производителям. Осенью, на выставке IBC, получили эксклюзивное дилерство на Cartoni, стали дилерами Angenieux и JVC. В этом же году на стадионе «Витязь» в Чехове под ключ построили телевизионный комплекс с аппаратной и стационарными камерами, а также с транспунктом для подключения ПТС. Много было проектов в начале 2000-х. На Останкинской башне, например, я самолично спроектировал несколько аппаратных для отдела радиорелейной связи ВГТРК, которые потом работали долгие годы. Но подробно о компании Sintex и некоторых перипетиях «нулевых» можно будет рассказать чуть позже, по случаю надвигающегося корпоративного юбилея (смеется). Ведь я своей персоной и воспоминаниями и так отнял у вас много времени и места в номере.

Сергей Карпов и Николай Кузев, директор компании Sintex по разработкам

– Расскажите о «Киновижне».

– Где-то в 2003 году началось возрождение, а может, и попросту создание российской киноиндустрии. И с годами так получилось, что практически все, что сейчас вы смотрите в кинотеатре, по телевизору или даже в интернете, от фильмов до рекламы и клипов, все это снято на оборудовании, поставленном компанией SINTEX. Легендарный Rentacam, великий CineLab, знаменитая «Кинотехника+», продуктивный «ТелеСервис» – это все наши исторические, постоянные клиенты. «Техника Современной Съемки», Cinema Frog, Digital Cinema Service, «Синема Рент», «Русское», «Стар Медиа» – мои старинные друзья-приятели, сотрудничество с которыми в радость.

– А почему так получилось?

– Благодаря кинооборудованию – объективам Angenieux и штативам Cartoni, которые мы продаем с 1999 года. Потом к ним добавились камеры Arri и т. д. В итоге мы сформировали полноценный портфель кинобрендов и тщательно следили за его актуальностью. Так продолжалось с 2007 по 2014 год. Потом многое изменилось, и в 2015 году мы приступили к разработке собственного кинооборудования под брендом «Киновижн».

– Что именно начали производить?

– Начали с разработки кинокамеры. Сейчас она продолжается, но мы также работаем над телевизионной камерой, которая появится раньше.

– Камера будет снимать в HD?

– Будет не одна модель, HD/2K и 4K. У камер будет High Dynamic Range (HDR) и Wide Color Gamut (WCG). Эти параметры пришли в телевидение из кино, и у нас нет проблем с их реализацией. Мы производим технику для кино уже третий год. Из электронного оборудования мы делаем радиоуправление фокусом объектива «Пустельга». Полтора года ушло на его разработку, и сейчас он пользуется спросом. Также мы выпускаем компендиумы, корзины для камер Arri, плечевые риги. И все это уже более двух лет используется ренталами и производящими кинокомпаниями. У нас на складе всегда есть компендиумы 3–5 производителей. За три года из-за кризиса мы ничего не продали, а когда сделали свой компендиум, то за год продали 15 штук.

– Почему так вышло?

– Потому что он именно такой, какой нужен рынку. Легкий, недорогой – всего 65 тыс. рублей в сравнении с $1300 за аналогичный немецкий. И наш – не хуже, проверено.

– Сколько всего разработок у компании?

– За последние два года мы разработали 14 индивидуальных продуктов.

– И они все ходовые?

– Практически да. Более того, у нас на складе даже не хватает запасов. Будем открывать собственный цех, со своими станками и персоналом. В 2018 году запустим его в работу.

– Большой коллектив сейчас в Sintex?

– Небольшой. У нас работает семь человек – постоянный состав. Три человека – в отделе продаж. Есть свой промдизайнер, свой инженер-конструктор, свой программист, то есть полноценный отдел разработок.

– Какая самая большая сложность в работе?

– Основная проблема для нас сейчас – кассовый разрыв. Мы инвестируем в производство, но пока товара нет на складе и он не продан, нам не хватает оборотных средств. Сейчас это чувствуется очень сильно. Другая сложность – необязательность субподрядчиков. Мы на них делаем ставку, а две недели спустя они говорят, что не могут выполнить заказ или завышают цену в разы. Для того чтобы решить эту проблему, мы и открываем свой производственный цех.

– Какое любимое дело кроме работы?

– Читаю. Прямо на днях Чехова листал вечерами. Также, совсем из другой сферы, отличный автор – А. И. Фурсов, рекомендую его всем. Ильф и Петров, «Записные книжки» перечитал недавно. Ну и в последнее время снова активно занялся спортом. Бег, тренажер.

– Мечта сбылась? Вы счастливы?

– У меня было три мечты, настоящие, с детства. И все они сбылись, достигнуты собственными руками: в карьере, в бизнесе, в личном. Но эти этапы жизни пройдены, а счастливее я не стал. Точнее – тогда, одномоментно, я был счастлив. Но это уже в прошлом. И я вовсе не расстраиваюсь изза этого. Жизнь продолжается, и мечта попрежнему есть, а счастье будет обретено. Поживем – доживем.

Сергей Карпов , президент компании SINTEX.
Родился 10 июля 1973 г. в Москве. В 1990 г. окончил школу, в 1997 г. – Московский технический университет связи и информатики (факультет ТВ и РВ). Тема диплома: «Системная интеграция малых телевизионных аппаратных». В 1992 г. начал трудовую деятельность в ТТЦ «Останкино». С 1996 г. занимается поставками профессионального телевизионного оборудования и строительством вещательных комплексов. С 2014 г. в России производит профессиональное телевизионное и кинооборудование.