Интервью с директором департамента стратегии развития и технической политики РТРС Андреем Черниковым.

Журнал «Техника кино и телевидения» № 7 2018 (699)
Рубрика «Телевидение. Тема номера»

– Из какой Вы семьи?

– Я родился в приличной семье: мама – сотрудник Госплана СССР, отец преподаватель в МГУ, один дедушка дипломат, второй – журналист, у всех в основном экономическое образование. Я же не был отличником – дисциплина чуть-чуть хромала. Да и улица оставила некий отпечаток –моя юность как раз пришлась на жесткие и лихие 90-е: Арбат, хулиганы, неформальные элементы. Те времена довольно серьезно влияли на становление личности: кто-то выбирал одну стезю, кто-то другую, но все-таки в определенный момент были сделаны правильные выводы из всего, что происходило. Жизнь сама увела в нужную сторону.

Но я с детства много занимался спортом, музыкой — Гнесинское училище, но так ничему толком и не научился, о чем до сих пор жалею.

– Каким видом спорта занимались?

– 6 лет водным поло. Тяжеловатый спорт, но семья помогла мне. А мое стремление и желание заниматься техникой сыграло определенную роль, когда я еще со школы начал увлекаться любительскими радиоделами, был начальником радиоузла в школе два последних года. Кстати, дела по радиоузлу передавал мне Михаил Зотов, также известный в наших кругах. Таким образом, под конец 10-го класса я полностью определился, чем хочу заниматься, поэтому поступление в Московский Институт Связи было предопределено. Я спокойно ходил на подготовительные курсы, первым из класса поступил в ВУЗ без репетиторов. Попал на специальный факультет в ленинградском Бонче, эти времена прожил в Ленинграде. Это был 1990 год – полная неопределенность во всем – ни общежития, ни расписания, нас там просто не ждали, а мы взяли и приехали! Потом перевелся в МИС, который закончил довольно успешно по специальности «Автоматическая электросвязь».

– А как происходил выбор факультета?

– Я поступал на «Конструирование и производство радиоаппаратуры». Этот факультет находился в Ленинграде, а когда я перевелся в Москву, такого факультета здесь не было, и я пошел на «Автоматическую электросвязь». После института мне предлагали остаться на академической работе. В Академии наук развивалось профильное направление по кодированию-декодированию сигналов и системе распознавания «свой-чужой». Наверное, они увидели во мне что-то, что позволило сделать такое предложение. Но на тот момент, в 93-м, я уже работал в телекоммуникационных компаниях, совмещая и работу, и обучение. Поэтому в конце обучения я, получив диплом, вышел на свое рабочее место, где я смог в полной мере реализовать свои амбиции.

– Какова специализация компании?

– Это американская компания связи DirectNet Telecommunications (вот где пригодилась спецщкола со знанием английского языка). Мы давали нью-йоркские телефонные номера в Москве тем представительствам или компаниям, которые нуждались в международной связи.

Начинал с прокладки кабеля, затяжки его в канализационные колодцы, устанавливал антенны РРЛ, в том числе и на посольстве США. В конце 1997 года мне предложили поработать на эту компанию, но уже в Америке.

– А язык у вас врожденный?

– Нет, язык приобретенный. Я учился на Арбате в спецшколе с углубленным изучением английского языка. А на работе уже начал подтягивать знания, которые закладывались в школе, к необходимому уровню, который позволил мне в 1998 году переехать в Штаты и два с половиной года отработать в должности project manager по России на эту же компанию, только в США.

– Как вам американский опыт?

–Очень интересно. Каждая карьерная ступень приносит что-то новое, и погружение в совершенно иной мир отношений работника-работодателя или профессионала в индустриальной области крайне захватывающе. Я собирался поехать туда всего на полгода для того, чтобы поддерживать российское направление этого бизнеса, но компания расширялась, так пришлось остался на 2,5 года. До момента краха доткомов в 2000 годах.

Я стоял перед выбором: остаться в Штатах навсегда либо вернуться обратно.

Но в России у меня родные и друзья, все здесь, и я привязан к домашней обстановке, поэтому в 2000 году принял решение о возвращении на Родину.

Причем, будучи в США, я поступил в Москве в Американский институт бизнеса и экономики на программу MBA.

А в Америке пытались найти эту программу?

— Да, но, во-первых, это вопрос цены, во-вторых, пришлось бы учиться с довольно серьезным отрывом от производства, а мне надо было себя кормить и оплачивать обучение. И на тот момент я уже имел за плечами весьма приличный опыт работы и не рассматривал брать паузу. В итоге занимался на вечернем 5 дней в неделю. Все предметы преподавались на английском языке. Программа очень интересная. Это одна из немногих школ, которая могла позволить себе приглашать иностранных преподавателей и применять модели обучения, признанные за рубежом. 4 года я обучался, закончил с отличным дипломом. В 2000 году меня нашла работа – Anderson Consulting. На тот момент компания занималась внедрением нового биллинга и нуждались в человеке, который стал бы «медиатором» между консультантами компании и заказчиком (в тот момент «Вымпелком»). Т. е. нужен был человек, который мог бы переложить то, что происходит в технике на язык, который понятен консультантам, и потом обратно. Примерно полгода я проработал там, но из-за постоянной чехарды с векторами проекта мне становилось всё менее и менее интересно. Учитывая мою международную практику, меня захотели снять с проекта и отправить в рамках международной кампании на два года в Перу. Я же только что вернулся из Штатов и обратно лететь не хотел. Наши пути разошлись. Плюс к этому знакомые пригласили меня в новую компанию «Национальные Кабельные Сети», в которой я с момента ее основания проработал 7 лет.

– На какую позицию пришли?

– Замдиректора операционного управления, потом стал техническим директором, затем директором по строительству. Сначала в компании работали 7-10 человек, не более. К 2007 году компания разрослась до огромных размеров. Я занимался сделками по приобретению питерской ТКТ, потом работал с «Мостелекомом». Последний год проработал в Питере. В конечном итоге масса объективных факторов привела к тому, что на меня снова вышел «Вымпелкома» и спросил, не хочу ли я возглавить компанию по созданию услуги мобильного телевидения. Мне дали полный «карт-бланш» и следующие 4 года после НКС я занимался в «Вымпелкоме» вопросами создания сети мобильного телевидения в стандарте DVB-H.

– А кто решил, что будет выбран этот стандарт?

– В 2007 году он был новый, интересный, с точки зрения, получения дополнительной прибыли операторами сотовой связи – в Италии в полный рост работала такая сеть у Hutchison 3G. Мы провели огромную работу с производителями Samsung и LG. Они создали под нас специальные телефоны, но глобально, в мире, тема не пошла.

— Там, видимо, как во всех больших корпорациях были внутренние трения?

— Да, при мне три раза менялся генеральный директор «Вымпелком».

Я построил сеть, в назначенные сроки создал команду, а следующие 2,5 года «разруливал» конфликты двух акционеров, пытался сподвигнуть к решению регуляторных вопросов, которые не решались в силу появления госпрограммы цифрового телевидения. Через 4 года я понял, что сделал все, что мог. И здесь появляется РТРС. Предприятие получило новый импульс, поменялся генеральный директор. Кроме того, люди, с которыми я работал в НКС, оказались здесь и предложили мне заняться вопросами цифрового телевидения.

– Какую вам цель поставили?

– Фактически построение того, что мы сейчас имеем: цифровая сеть с регионализацией, локализацией с дополнительными сервисами, переход на новые форматы вещания. Сейчас я смотрю назад и понимаю, что желать другого я бы не хотел. Мне дали возможность самореализоваться на этой позиции как профессионалу. Мы достигаем эффективности только когда занимаемся тем делом, которым хотим заниматься.

– На какую позицию вы пришли?

– Я пришел директором департамента стратегии развития и технической политики. Зная предприятие изнутри, оценивая рыночную ситуацию и конкурентную обстановку, применяя примеры зарубежных сопоставимых компаний (BBC, французскийTF, канадские компании), можно придумать что-то интересное.

И вторая часть – определение тех правил стратегии и тактики, по которым будет строиться и эксплуатироваться сеть в дальнейшем. В нашем ведении сейчас находятся все вопросы с использованием новых стандартов, нового оборудования, применения его, эксплуатации, сравнение, сопоставление, запуска на сети. И это не только оборудование, мы говорим о системах на основании какого-то оборудования. Например, проект по вставке локальной информации –локальная реклама в одночастотных зонах – это чисто наш российский проект, который начинает развиваться в мире. А мы им занимаемся уже третий год. В нашем ведении находится именно техническая политика. Мы сначала придумываем, ставим задачу производителям, затем внедряем.

То же самое с технологией региональной модификации для канала ВГТРК,  где в каждом регионе есть свои каналы, которые вставляются в мультиплекс. Эту услугу производители сделали по нашему требованию. Более того, мы совместно с Новосибирским заводом и французским Teamcast создали свою технологию, которую оформили как стандарт и вклад в DVB.

– Как насчет семейной жизни?

– У меня трое детей. Старшему 21 год. Учится по специальности «Робототехника» в Станко-инструментальном институте. Я помогал ему определиться, но направление он выбрал сам. И двое детей по 6 лет («мальчик и мальчик»). Растут озорными, не менее моего, но забавными – все-таки близнецы – все делают совместно, и хулиганят тоже.

Мое хобби фотография, но не всегда остается время на его реализацию, т. к. в городе снимать нечего, а куда-то выезжать не всегда получается. Конечно, в поездках стараюсь найти что-то, что потом может стать   шедевром J

Плюс я ассистент инструктора (AI) по подводному плаванию PADI. Люблю погружаться, занимаюсь этим с 1998 года, приобщаю старшего сына. Кроме этого, футбол, баскетбол по полтора часа два раза в неделю гоняем. В общем, все как у всех!

Тамара Аветисян