Интервью с телевизионным экспертом, генеральным директором консалтинговой компании KC Group Олегом Колесниковым.

Журнал «Техника кино и телевидения» № 7 2017 (687)
Рубрика «Тема номера»

– Где вы родились? Из какой семьи? С чего началась ваша жизнь и карьера?

Родился и вырос в семье инженеров. Поскольку в такой семье не может не вырасти инженер, получилось, что с детства я этим и занимался.

– Родители были инженерами в какой отрасли?

Как оказалось впоследствии, в ракетостроении. В те времена это была секретная информация. Работали в конструкторском бюро, занимались какими-то машинами – позже оказалось, что создавали ракеты для подводных лодок.

– И мама, и папа вместе?

Да, они работали на одном предприятии, которое в свое время возглавил последователь С. П. Королева – Виктор Петрович Макеев. Под Челябинском, в замечательном заповедном месте, им было развернуто конструкторское бюро, где создавались первые, советские тогда еще баллистические ракеты подводного базирования. Вот всем этим и занимались мои родители. Поскольку отец мой был радиолюбителем, то в доме всегда было много железа, каких-то деталей. С детства я постоянно что-то паял, конструировал.

– Получается вы родились, можно сказать, в Богом забытом месте?

Совсем нет. Город назывался Миасс, в принципе, достаточно известный. Градообразующим предприятием в Миассе был «УралАЗ» (Уральский автомобильный завод), а вот вторым блоком, который никогда не афишировался, были конструкторские бюро, находившиеся в отдельной, ограниченной части города – своеобразном наукограде. Там всегда было чисто и жили в основном представители технической интеллигенции. Много было выпускников московских вузов – например, в Московском физтехе даже существовал специальный набор, выпускники которого потом шли работать на предприятие в этом наукограде. Поэтому, как только я получил в детстве первое удовольствие от того, что что-то сделано своими руками и работает, с тех пор привычка делать все сначала головой, а потом руками сохранилась.

– Почему же не пошли по пути родителей?

Я продолжил их путь: поступил в МФТИ, правда, не в ту группу, которая шла целевым набором из моего города.

– Даже такие были?

Была группа абитуриентов, которая набиралась прямиком в Миассе, там же сдавала экзамены, училась шесть лет в физико-техническом институте, а потом возвращалась работать на предприятие. Я же специально поехал в Москву, чтобы иметь возможность выбора, большую гибкость при поступлении. Поскольку все это происходило еще в советское время – в 1986 году, других вариантов, кроме как работать по распределению, не было.

– А Вы на какую специальность поступали?

На аэрофизику и космические исследования – собственно, то, что меня с детства всегда интересовало.

–То есть родители пошли под воду, а вы, наоборот, в космос.

Ну почему, ракеты все равно уходят далеко за атмосферу – там и астронавигацию надо знать, ориентировку по звездам и т. д. Так что вполне себе серьезное ракетостроение, только старт подводный. В то время я, конечно, про это еще ничего не знал.

– Родители даже в семье ничего не обсуждали?

Конечно нет. Они работали на режимном предприятии, подписывали документ о неразглашении и все сопутствующее.

В итоге поступил я в МФТИ на аэрофизику и космические исследования. В группу, которая занималась, в том числе, и двигателями. Два года после первого курса я отслужил в армии – в 1987-м забирали из всех вузов, невзирая на лица.

– Куда Вы попали?

Я служил в технических войсках – тоже, в принципе, повезло. Территориально проходил службу в Западной Украине. В учебке был «самый умный набор» за всю ее историю: одна рота – полностью студенты МФТИ, другая – МИФИ.

– Получается, у вас вполне нормальная среда была.

Абсолютно. Сначала, конечно, все ныли, что молодые ученые два года в армии теряют. Но я считаю, что армия очень полезна и всегда впоследствии может пригодиться. Конечно, не сразу это понял, но потом сам к этому пришел.

– В армии у Вас было какое-то выдвижение на командную должность?

Да, конечно. Когда закончил учебку, мне присвоили звание младшего сержанта. Но я и в институте был старостой в своей группе, и в школе кем только ни был: членом школьного комсомола, председателем учкома и т. д. В армии командовал отделением.

– То есть у вас изначально все постепенно шло к менеджменту?

Теперь это называется менеджментом, да. Закончил службу я старшим сержантом. Дальше по военной карьере не пошел, хотя была возможность пойти на военную кафедру и получить по окончании института звание лейтенанта. Для себя я смысла в этом не видел.

– Как шла учеба после службы?

Было сложно. Не только потому, что мы были после армии, но и потому, что в тот момент уже начинал разваливаться Советский Союз: возникали кооперативные движения, многие, не заканчивая физтех, уходили в бизнес – на учебе в такой обстановке было сфокусироваться проблематично. Институт я в итоге закончил, но параллельно начал уже работать на телевидении.

– Как попали на телевидение?

Со мной в МФТИ учился в параллельной группе Дмитрий Чуковский – сын Анны Владимировны Дмитриевой, известного спортивного комментатора. Так получилось, что после армии мы с ним сдружились, и выяснилось, что на постсоветском телевидении тогда никто не умел делать компьютерную графику в спортивных трансляциях. Существовала советская еще организация, которая называлась ВНИИ «Спорт», они и занималась показом счета на картинке телевизионных спортивных трансляций. Естественно, в начале 90-х это выглядело довольно бедно на набиравшем мощь российском телевидении, особенно на фоне зарубежных трансляций, и Анна Владимировна, моя крестная телевизионная мама, предложила: «Почему бы вам, ребята, не придумать что-нибудь по этому поводу?» Мы и придумали: в 1993 году купили за бешеные деньги набор софта, плату Matrox Illuminator Pro и программный пакет Inscriber – все вместе стоило порядка $15 000, в то время как у меня была зарплата примерно $80 в месяц и я на нее неплохо жил. Было очень страшно, когда целое состояние по тем меркам легко помещалось в обыкновенный пластиковый пакет. Был риск, что инвестиция не окупится – дело-то совсем новое.

– Это вы в Останкино столько получали?

Нет, тогда я еще работал в отдельном рекламном агентстве. Так и получилось, что я организовал ребят из физтеха, уговорил купить софт и плату с целью создать графику, которая была бы гораздо лучше того, что есть на телевидении. Тогда это была какая-то прозрачная, из серых точек плашка, на которой зернистыми цифрами был выведен счет.

– Откуда вы узнали о таком оборудовании?

В тот момент начинали проходить выставки: у американцев они назывались Siggraph, а у нас – «Аниграф». Как раз тогда пошла компьютерная анимация и первая современная графика. На одной из таких выставок я и раздобыл прайс-лист белорусской компании «Валидия», которая предлагала подобного рода «железо». Это сейчас можно почерпнуть массу информации в интернете, тогда же никакого интернета не было. Поэтому практически на основании одного рекламного буклета я решил, что такая плата нам подойдет. Шаг был рискованный, потому что никто никогда не видел, как это оборудование работает. Однако купили, как ни парадоксально, заставили работать и начали рисовать графику. Первый турнир, который мы обслуживали, – показательный турнир Мартины Навратиловой в Олимпийском. Было очень непросто: мы пытались делать какую-то автоматизацию, подключение к табло и так далее; в самый нужный момент, естественно, эта схема не сработала – закончилось тем, что один человек при помощи рации передавал другому, какой ставить счет.

Зато графику на телевидении мы сделали успешно – она всем показалась совсем не похожей на то, что было на советском телевидении до того. Тогда это было еще творческое объединение «Арена», которое впоследствии трансформировалось в «РТР-Спорт». С этого мы и начали. Потом на из рук в руки передаваемых дискетах я обнаружил несколько уроков создания трехмерной анимации 3D Studio, поэкспериментировали – оказалось захватывающе здорово. Так мы принялись рисовать цифровую рекламу, в том числе создали одну из первых анимированных цифровых заставок для передачи «Академия тенниса» – в общем, я занимался тем, что мне было интересно.

– А Вы сами занимались спортом?

Да, конечно. В школе и в институте в баскетбол играл.

Вот так, собственно, и произошел мой приход на телевидение. Потом случилась смешная история о том, как меня «продали» в «НТВ». К тому моменту я уже работал в «НТВ» монтажером программ по договору. Мы купили первую, опять-таки, компьютерную монтажную станцию со спецэффектами, графикой и звуком. То, что раньше в Останкино занимало отдельную комнату – монтажку, где стояло три бетакама, теперь помещалось на одном столе. Именно на этом комплексе, кстати говоря, мы делали программу «Футбольный клуб», которая тогда запускалась на «НТВ» – большинство графики, которую тогда только начали применять на канале, можно считать моей заслугой.

– Как принимались решения о смене графики?

Каналу было интересно делать что-то новое не только с точки зрения содержания программы, но и с точки зрения ее оформления. Тогда можно было экспериментировать, поскольку того яркого и живого телевидения, которое мы привыкли видеть сейчас, еще не существовало. В то время создание любой графики являлось чудовищно сложным делом, существовали целые мультстанки для создания оформления. Сложно было в том числе и организационно: программа о спорте выходила в ежедневном режиме в прямом эфире, и графику приходилось выпускать прямо «с колес». Поэтому я начинал действительно и как монтажер, и как оператор компьютерной графики, и как дизайнер. И мне это нравилось. Ведь после окончания института те, кто уходил по распределению, получали зарплату, на которую можно было, условно говоря, купить три буханки хлеба. Мне с женой и дочкой, которая уже родилась к тому времени, было бы проблематично выживать на такие деньги.

– В каком году родилась дочь?

В 1991-м. Жесткие времена. Помню, моей жене говорили, когда узнавали о беременности: «Ты с ума сошла? Время-то какое». На самом деле нам очень повезло. Жена училась в МГУ на мехмате, и мы жили тогда вместе внутри вуза, в Главном здании МГУ. Во времена пустых полок в магазинах это был оазис: там всегда работала кулинария, не нужно было скакать по городу в поисках продуктов. Так получилось, что в один прекрасный момент, когда я работал в рекламном агентстве, а на «НТВ» подрабатывал по договору монтажером, в компании возникла задача перед каким-то спортивным событием разместить рекламу. И Алексей Иванович Бурков, заведовавший спортивной редакцией на «НТВ», сказал ребятам в рекламном агентстве, где я работал: «Мы разместим рекламу, но за это вы мне продадите Колесникова». И меня продали по бартеру. Я не сильно сопротивлялся и пришел в 1996 году уже в «НТВ-Плюс» на должность директора-распорядителя. Никто не знал, что это такое. Видимо, нужно было найти какую-то должность, чтобы оправдать те деньги, которые мне должны были платить. Мне сразу вспомнился министр-администратор из «Обыкновенного чуда». Какое-то время я был директором-распорядителем, потом стал заместителем начальника отдела трансляций. Потом – начальником отдела обеспечения эфира, то есть всего, что связано со студийными и нестудийными съемками, с работой аппаратных и т. п. Затем стал заместителем директора дирекции спортивных каналов. А уже спустя год после этого занял должность технического директора «НТВ-Плюс», сменив на этом посту моего учителя, Константина Захаровича Кочуашвили. Произошло это в 2005 году.

– Фактически вы стали техническим директором всего спортивного телевидения в России.

Можно сказать, что так. Это были уникальные времена. У нас было телевидение полного цикла: от создания собственного продукта до создания собственной системы спутникового распространения и расчета с абонентами. Такого широкого спектра технологических задач не существовало ни на одном телевизионном канале до этого момента. Дальше вся моя биография известна. В 2005 году стал техническим директором. Делали очень много новых вещей, впервые не только в России, но иногда и в числе первых в мире: осуществляли первый переход на цифровое вещание, на HD, подключали многоканальное звуковое вещание Dolby к спортивным и киноканалам, делали 3D-телевидение, первый переход на MPEG-4, запускали первую полностью цифровую IP-компрессию, создали многоканальную аппаратную выпуска, внедрили и успешно эксплюатировали полностью безленточное производство с 2007 года – много любопытных вещей.

Выступал, делился опытом на международных телевизионных технических форумах: IBC, NAB, почти на всех российских площадках, входил в TOP 40 технологических профессионалов Европы. С декабря 2009 года, оставаясь техническим директором «НТВ-Плюс», параллельно начал работать в Оргкомитете Сочи-2014 в должности директора функционального направления прессы и телерадиовещания. Занимался широким спектром вопросов, от технических до организационных: подготовкой всей инфраструктуры, начиная от энергоснабжения и заканчивая линиями связи, для того чтобы хост-вещатель и другие вещатели, приехав в Сочи, спокойно подключались и делали картинку. Мы им обеспечивали всестороннюю поддержку. Работа любопытная, много интересных и новых для меня моментов, колоссальный опыт получил из разряда организаций мировых трансляций. В 2014 году прошли Сочинские Олимпиада и Паралимпиада, которые мы делали совместно с «Панорамой» в качестве основного российского вещателя. Итоги моей работы в оргкомитете признаны успешными, был даже награжден Орденом дружбы за эту деятельность. Кстати, во время Олимпиады мы с моими ребятами из «НТВ-Плюс» стали первыми в мире, кто организовал съемку и прямую трансляцию Олимпиады в 4К.

Вернулся с Олимпиады на «НТВ-Плюс», продолжил работу как технический директор, позднее – заместитель генерального директора. Параллельно завертелась очень любопытная история, связанная с подготовкой вещания нового спортивного канала, который объявил свое имя только в июне 2015 года. С приходом моих руководителей из Оргкомитета – Александра Вронского и Дмитрия Чернышенко – в холдинг «Газпром Медиа» случились кадровые перестановки. Александр стал генеральным директором «НТВ-Плюс», а я остался в должности заместителя гендиректора «НТВ-Плюс». У нас образовалась «сочинская» команда, усилиями которой за очень сжатый промежуток времени была создана компания «НСТ» – Национальный спортивный телеканал, который сейчас вещает под брендом «Матч ТВ». Изначально я был лидером проекта создания телеканала «Матч ТВ». Осуществил, в частности, и слияние спортивной части ВГТРК, «НТВ-Плюс» и «Панорамы». Потом, когда пришла команда нового генерального продюсера, они начали курировать творческую часть, а я продолжил отвечать за техническую и организационную составляющую.

– Сколько месяцев у вас на это ушло?

Команда на создание канала была выдана в середине июня. Через четыре месяца работы полностью завершили. При этом надо понимать, что мы еще и поддерживали вещание всех каналов «НТВ-Плюс», его нельзя было остановить. Подготовка вещания «Матча» делалась параллельно на тех же технологических мощностях, которыми располагал «НТВ-Плюс», вдобавок массу техники приходилось в срочном порядке инсталлировать, включать в действующий комплекс (а это порядка 16 спортивных каналов), и у нас ни разу не возникло сбоя. Таким образом, 1 ноября 2015 года канал «Матч ТВ» был запущен и продолжает успешно вещать по настоящее время.

– Чем занималась жена, пока Вы шли к «Матч ТВ»?

Жена растила троих детей. Параллельно работала. Сначала в рекламно-полиграфическом бизнесе. И вдруг в одно прекрасное мгновение поняла, что у нее призвание другое, и ушла работать в благотворительный фонд Чулпан Хаматовой «Подари жизнь». Теперь привлекает деньги на лечение детей и весьма успешно справляется, а главное, что чувствует себя прекрасно – ей просто нравится ее работа.

– Чем Вы сейчас занимаетесь?

Я продолжаю заниматься тем, что делал все эти годы – строю телевидение и все, что вокруг него. Сейчас я занимаю позицию главного эксперта при проектировании Международного вещательного центра для Чемпионата мира по футболу 2018. Кроме того, остаюсь членом Технологического комитета НАТ и его сопредседателем.

– Что входит в Ваши функции как главного эксперта?

Как я уже говорил, мне удалось поработать при подготовке к Олимпиаде 2014 года и впоследствии с Олимпийской вещательной службой, поэтому я многих из них знал. Мне удалось также поработать в Рио 2016 на позиции менеджера телевещания – то есть человека, который отвечает за то, что вообще происходит с телевидением на олимпийском объекте. С этим багажом накопленных узкоспециализированных знаний меня все-таки решили привлечь в качестве эксперта. Поскольку я строил и международный вещательный центр для Олимпиады в Сочи, и занимался управлением в Рио, а также, имея за плечами 12 Олимпиад в качестве вещателя, я просто понимаю, как эти технологии работают. Фактически я веду надзор за проектированием всей временной инфраструктуры, которая будет в этом центре для обеспечения работы хоствещателя – это французская компания HBS. Работа движется, мы находимся в сроках.

– Вы с французами работаете или с нашими?

И с теми и с другими. Фактически выполняю роль переводчика с формального языка технологических требований и заданий на общедоступный, потому что знаю, как это должно выглядеть на самом деле.

– Свой бизнес у Вас получилось организовать?

Это и есть свой бизнес, консалтинг. Есть еще несколько параллельно идущих проектов, тоже из области телевидения и не очень.

– Мне кажется, Ваш опыт можно монетизировать, в том числе, в направлении «Яндекса» и Mail.ru. Они должны вторгнуться на эту территорию и сделать это жестко.

Я думаю, это то, что нам грозит в ближайшем будущем, потому что уже сейчас телекомы переигрывают классическое телевидение как по аудитории, так и по возможности монетизации телевизионного контента. В настоящее время идут несколько серьезных проектов по перемещению вещательной инфраструктуры в облака, к провайдерам традиционного интернета. Причем это не маленькие «наколеночные» каналы, а международные медиакорпорации, присутствующие, в том числе, и в нашей стране. Советую внимательно присмотреться к Amazon, тем более, что с покупкой лидера рынка в решениях кодирования видео компании Elemental, намерения интернет-гиганта стали очевидными. У меня был мастер-класс в МГУ на факультете телевидения, где я рассказывал молодым студентам, как в принципе телевидение устроено, и отвечал на вопросы. Одна девушка задала очень любопытный вопрос: «Как вы считаете, куда нужно идти после вуза?» Я им ответил: «Друзья, обратите внимание на телекомы». В течение 57 ближайших лет, я считаю, самостоятельное телевидение без телекомов или интернет-компаний прекратится.

Андрей Писков